Научтруд
Войти

Арендные отношения в мелкопоместных хозяйствах Центрального Черноземья в пореформенный период

Автор: указан в статье

В.А. ШАПОВАЛОВ (Белгород)

АРЕНДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В МЕЛКОПОМЕСТНЫХ ХОЗЯЙСТВАХ ЦЕНТРАЛЬНОГО ЧЕРНОЗЕМЬЯ

В ПОРЕФОРМЕННЫЙ ПЕРИОД

Рассматривается проблема арендных отношений в мелкопоместных хозяйствах Воронежской и Курской губерний в 60- 80-х гг. XIXв. Анализ арендных отношений проведен в сопоставлении различных страт поместного дворянства с учетом специфики губернского уровня.

Исследования по проблемам дворянских хозяйств пореформенного периода традиционно ограничиваются 80 - 90-ми гг. XIX в., т.к. именно за этот период имеются материалы сплошных поуездных обследований частновладельческих хозяйств. Но они включают в себя данные только по тем хозяйствам, чей земельный фонд превышал 50 дес., т. е. начало пореформенного периода, когда закладывались основные хозяйственные тенденции, а также мелкопоместные имения выпали из поля зрения исследователей. При этом последние в общем количестве хозяйств Центрального Черноземья в среднем в пореформенный период составляли около 50%. Без анализа хозяйственной деятельности мелких землевладельцев нельзя судить в целом об эволюции дворянских имений.

В хозяйственной составляющей дворянских поместий, включая мелкие, в первые десятилетия после отмены крепостного права аренда играла весьма заметную роль. Отмена крепостного права резко изменила направленность хозяйственной деятельности мелкопоместных дворян. Сокращение земельного фонда в ходе размежевания земли с крестьянами, перспектива утраты бесплатных рабочих рук, несмотря на временнообязанный период для бывших крепостных крестьян, фактическое отсутствие финансовых средств, рабочего скота и инвентаря - все это ставило мелкопоместных владельцев в весьма затруднительное положение. Отсюда сда-

© Шаповалов В.А., 2009

ча земли в аренду за деньги и различные виды отработок принимала для них жизненно важное значение.

Анализ арендных отношений в дворянских хозяйствах в начале пореформенно -го периода затруднен отсутствием соответствующих массовых источников. В качестве основного источника были взяты неопубликованные материалы Курского губернского по крестьянским делам присутствия по Белгородскому уезду на 1865 г., где наряду со сведениями о размерах посевов различных сельскохозяйственных культур представлены данные об аренде в 322 частновладельческих хозяйствах [2; 7: 77]. Учитывая, что поместные имения в начале пореформенного периода составляли подавляющую часть частновладельческих хозяйств, из дальнейших подсчетов были исключены земельные владения до 5 дес., которые были отнесены к владениям представителей других сословий. Естественно, в этом случае было занижено и количество мелкопоместных хозяйств, но подгруппа поместных владельцев, имевших от 1 до 5 дес., составляла весьма небольшой процент в общей структуре мелкопоместного землевладения. С другой стороны, в ходе реализации предложенной методики произошло некоторое завышение общей площади поместных земель, т.к. земельная собственность представителей других сословий, имевших свыше 5 дес., особенно среди купечества, была внушительной. В конечном итоге было получено 288 дворянских хозяйств с 59395 дес. (1877 г. -210 дворянских имений). Учитывая быстрое сокращение площади дворянских земель и поместий в 60 - 70-е гг. XIX в. и сопоставляя данные о количестве дворянских имений за 1865-й и 1877 г., можно утверждать, что полученные результаты весьма близки к реальным. Анализ арендных отношений проведен на основе общепринятой классификации при исследовании землепользования: мелкие хозяйства - до 50 дес., средние - 51 - 500 дес., крупные - свыше 500 дес.

Из 288 белгородских дворянских хозяйств 172 (59,7%) были мелкими. Из указанного числа мелкопоместных хозяйств с 3613 дес. землю в аренду сдавали в 14 имениях (8,1%), в то время как из 116 среднепоместных и крупнопоместных хозяйств

с 42226,8 дес. - в 49 поместьях (57,6%) [2; 7: 77]. Такая относительная диспропорция объясняется не только большим резервным фондом земель в хозяйствах верхних страт дворянства, хотя и это имело место. Средний размер земельного владения белгородских мелких помещиков составлял 21 дес., среди них были и те, у кого земли было значительно меньше, и, естественно, в этом случае хозяйство велось собственными силами. Этот вывод подтверждает тот факт, что к моменту отмены крепостного права в России из 253068 потомственных дворян 109444 (43,2%) лично занимались хлебопашеством [4: 125].

Другим фактором, не способствовавшим широкой аренде в мелкопоместных хозяйствах, была чрезмерная распашка земельных угодий, доходившая до 90%, и фактическое отсутствие сенокосов, лугов, выгонов [2]. Это было в целом характерно для Центрального Черноземья. Известный агроном А. Советов, обращая внимание на высокую степень распаханности земель в губерниях центральной полосы России, в отчете за 1876 г. писал: «Теперь здесь самая интенсивная в известном смысле культура, т. е. нет ни клочка не распаханного. Всюду и везде поля с всевозможными красными и серыми хлебами» [6: 4]. Сенокосы и выгоны пользовались большим спросом у крестьян, но арендовать их можно было у представителей верхних страт дворянства, чьи поместья располагали этими видами угодий. Вышеуказанное подтверждает и то, что количество арендуемой земли в имениях мелких помещиков составляло 258 дес., или 7,1% от общего фонда земель мелкопоместных владельцев.

Поместья в полном составе сдавались в аренду в 6 хозяйствах с земельным фондом 187,1 дес., что составляло 72,4% общей земельной площади, сданной в аренду мелкой категорией дворянства. Среднепоместные дворяне в полном составе сдавали 6 имений с 15,1% площади земель, сдаваемых в аренду, крупнопоместные дворяне к подобному роду аренды не прибегали. Из приведенных подсчетов видно, что самый большой относительный показатель по сдаче в аренду имений целиком был у мелкопоместных дворян. Это обусловлено следующими факторами. Во-первых, наибольшие темпы сокращения дворянских земель, как и числа самих владельцев, наблюдались в мелкопоместной

среде, что отражало наиболее кризисные тенденции в этой сфере. Ведение собственного хозяйства при отсутствии необходимых средств было рискованным делом, а передача имения в аренду в полном составе приносила гарантированный доход. Во-вторых, крупные землевладельцы прибегали к подобной аренде в больших размерах, т.к. временнообязанный период обеспечивал их бесплатными рабочими руками бывших крепостных крестьян, у которых отсутствовали финансовые средства на аренду земли. Купцы и мещане в основной массе не имели возможности и экономического интереса снимать крупные поместья за деньги, в которых в этот период нуждались крупные владельцы.

Таким образом, аренда в хозяйствах мелкопоместных владельцев в начале 60-х гг. XIX в. не получила широкого распространения. Основная часть земли находилась в долгосрочной аренде, т.к. имения, снимаемые полностью по контракту, обычно арендовались на срок более 3 лет. Сведения о характере аренды источник не содержит. Но можно предположить, что аренда носила денежный характер в совокупности с другими формами найма. Это предположение основывается на том, что долгосрочная аренда традиционно носила денежный характер.

Долгосрочная аренда в Воронежской губернии, в отличие от Курской, была в основном представлена в крупных поместьях. Так, в Бобровском уезде Воронежской губернии аренда купечеством дворянской земли в несколько тысяч десятин была не редкостью. Обычно купцы не вели сами хозяйство, а передавали землю мелким съемщикам. Арендная плата при снятии ими земли от 2 до 10 тыс. дес. колебалась от 2 до 3,5 руб. за 1 дес., а мелким съемщикам пахотная земля предоставлялась по 6 - 10 руб. за 1 дес., целина после одного посева - по 10 - 15 руб. за 1 дес. [5: 308]. Это говорит о том, что в разных губерниях в арендных отношениях существовали разноплановые тенденции.

Спрос на аренду земли во многом зависел от арендных цен, в основе которых лежала продажная цена земли. В 1860-е гг. характерным для исследуемых губерний было несоответствие арендной и продажной цен на землю. После отмены крепостного права арендные цены постоянно росли и, дойдя в среднем до 7 руб. за 1 дес. в год, вовсе не соответствовали продажной

цене, которая в этот период редко превышала 40 руб. за 1 дес. [1: 456]. Поэтому землевладельцам-недворянам было выгоднее покупать земли, чем их арендовать. Это несколько снизило процент арендованных у дворянства земель. Начиная с 1870-х гг., продажные цены на землю стали расти быстрее арендных, что и послужило одним из определяющих моментов для последующего развития аренды.

Для выявления эволюционных изменений в арендных отношениях в мелкопоместных хозяйствах необходимо сравнить соответствующие показатели за 60-е и 80-е гг. XIX в. Но массовые источники (земские переписи частновладельческих хозяйств) за 1880-е гг. содержат в себе сведения только об имениях с земельным фондом свыше 50 дес., т. е. среднепоместных и крупнопоместных. Это является основной сложностью при анализе землепользования в хозяйствах мелких помещиков. Тем не менее выявленные отдельные статистические данные позволяют определить основные направления арендных отношений в мелкопоместных хозяйствах.

Во второй половине 80-х гг. XIX в. в Курской губернии поместные дворяне продолжали оставаться главными арендодателями в структуре частных земельных собственников. На них приходилось 33,4% сданных в аренду земель, представители других сословий сдавали 18,1% своего земельного фонда, остальные земли снимались у казенных ведомств. Курские мелкие собственники сдавали в аренду 10,1% своих земель. Учитывая (на примере Рыльско-го уезда), что крестьяне сдавали в аренду 1 дес. из 26, дворяне - 1 из 7,5 дес. [3: 82], можно утверждать, что основными арендодателями среди мелких собственников были дворяне, а процент сдаваемых в аренду земель у мелких собственников близок к показателю сдачи земли мелкими помещиками. Если сравнить данный показатель с соответствующим показателем 1865 г., то мелкие помещики во второй половине 80-х гг. XIX в. на 2 - 3% стали сдавать в аренду больше своих земель.

Как и в 1860-е годы, мелкопоместные дворяне в 1880-е продолжали сдавать имения в аренду в полном составе, что являлось отличительной чертой землепользования мелких помещиков. Н.А. Карышев, рассматривая ситуацию в Грайворонском и Щигровском уездах Курской губернии, отметил, что мелкопоместные дворяне «не

живут в своих деревнях, а состоят на службе в городе», и добавил: «Есть участки, “не помнящие владельцев”, обрабатываемые и оплачиваемые соседними крестьянами» [3: 98, 100]. К сожалению, статистические данные по рассматриваемому сюжету отсутствуют, но выводы Н.А. Карышева однозначно указывают, что сдача имений в полном составе мелкими помещиками была весьма распространенным фактом.

Договоры найма практически всегда заключались в устной форме, особенно при подесятинной сдаче земли. В основе этого лежало взаимное доверие, вытекающее из близких, соседских отношений между арендодателем и арендаторами. При этом регулярность арендной платы обеспечивалась определенными гарантиями. Съемщиками вносился задаток от 25 до 50% арендной платы, остальная сумма выплачивалась до уборки урожая, а созревшие хлеба были гарантией данной уплаты (Там же: 237, 238).

Выявленные источники по мелкопоместным хозяйствам не позволяют раскрыть характер аренды земли в них. Но учитывая, что в среднепоместных и крупнопоместных хозяйствах в 80-е гг. XIX в. присутствовали все формы арендных отношений, с преобладанием денежной формы [7: 88], можно утверждать, что это относилось и к мелкопоместным хозяйствам. Но с одним исключением - хозяйства, сдаваемые в полном объеме, арендовались за деньги.

Таким образом, в пореформенный период в мелкопоместных хозяйствах увеличивалась площадь земель, сдаваемых в аренду. Аренда носила смешанный характер (отработки, из части урожая, денежная), но в имениях, которые сдавали в полном объеме, денежная преобладала. Литература

1. Васильчиков А.И. Землевладение и земледелие в России и других европейских государствах / А.И. Васильчиков. Спб., 1881. Т. 1.
2. Государственный архив Курской области // Ф. 4. Оп. 1. Д. 55. Л. 1-16.
3. Карышев Н.А. Итоги экономического исследования России по данным земской статистики / Н.А. Карышев. Дерпт, 1892. Т. 2.
4. Миронов Г.Е. История государства Российского. Историко-библиографические очерки. XIX век / Г.Е. Миронов. М., 1995.
5. Село Анна Воронежской губернии Бобровского уезда // Труды Императорского Вольного экономического общества. Спб., 1869. Т. 2. Вып. 4.
6. Советов А. Краткий очерк агрономического путешествия по некоторым губерниям центральной полосы России в течение лета 1876 года / А. Советов. Спб., 1876.
7. Шаповалов В.А. Дворянство Центральночерноземного региона России в пореформенный период / В.А. Шаповалов. М. - Белгород, 2002.

Lease relations in small gentries Central Black Earth region during the post-reform period

The problem of lease relations in small gentries of Voronezh and Kursk regions in 60 - 80s of XIX century is examined. The analysis of the lease relations is conducted in comparison of different strath of gentries, taking into account the local peculiarities of provinces.

ДЖ. Я. РУСТАМОВА (Баку)

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ в феврале - октябре 1917 г.

И НАЦИОНАЛЬНАЯ БУРЖУАЗИЯ

Анализируются политические процессы в Азербайджане после Февральской революции и до октябрьских событий 1917 г.

На фактических материалах показана поддержка общественности Азербайджана, оказанная Временному правительству, а также активизация всех политических партий и движений в этот период. Рассмотрены формы политической активности национальной буржуазии.

Баку представлен как один из центров формирования мусульманского движения в России.

Весть о Февральской революции в Петрограде, приведшей к падению трехсотлетней романовской монархии и установлению демократической республики в России, полученная в Баку 2 марта 1917 г., была с энтузиазмом встречена всеми сло-

ями общества, в том числе и национальной буржуазией. Орган местных деловых кругов «Нефтяное дело» писал в своей передовице: «Давнишняя мечта России о политической свободе и действительно конституционном политическом строе осуществилась полностью и в самых широких границах» [24]. В телеграмме, посланной в Петроград в адрес председателя Исполнительного комитета Государственной Думы М. Родзянко и председателю мусульманской фракции от имени 30 мусульманских общественных организаций г. Баку и подписанной М. Асадуллаевым (крупный капиталист), Ф^. Xойским (депутат II Государственной думы) и М.Э. Расулзаде (председатель партии «Мусават»), выражалась уверенность, что «возвещенные Временным правительством основы гражданской, политической, национальной и религиозной свободы и равенства всех граждан государства Российского будут отныне незыблемы, и мусульмане, освободившись от вековых гонений и низвергнутого режима, возродятся к новой светлой созидательной жизни в свободной России» [3; 14].

Надежды и чаяния мусульман России нашли свое отражение и в заявлении мусульманской фракции IV Государственной думы от 8 марта 1917 г., переданном Временному правительству, в котором, в частности, содержалась просьба не повторять ошибок прежнего режима и активно привлекать представителей мусульманского населения страны, в том числе и Кавказа, к управлению государством [15].

Позиции буржуазных кругов Азербайджана по отношению к революции в России нашли свое отражение в их печатных органах - журнале «Нефтяное дело», газетах «Каспий» и «Баку». В первом же бесцензурном выпуске «Нефтяного дела», вышедшем в свет 10 марта 1917 г., была опубликована первая статья политического характера - «Великий исторический момент», в которой изложены представления о желательном государственном строе «молодой России», независимо от будущего волеизъявления Учредительного собрания. Основным лейтмотивом этой статьи была надежда, что «Россия отныне стала и будет строго конституционной и парламентской страной» [24].

© Рустамова Дж. Я., 2009

Другие работы в данной теме:
Научтруд |