Научтруд
Войти

ВОСТОЧНОЕ ПРИКАРПАТЬЕ ВО ВТО РОЙ ПОЛОВИНЕ I тыс. н. э. Начальные этапы формирования государственности

Автор: указан в статье

Леонтий ВойтоВич

восточное прикарпатъе во второй половине I тыс. н. э. начальные этапы формирования государственности

1

Археологические исследования последних лет, в том числе исполинских городищ типа Плеснеска, Стольска, Солонска и других, площадь которых в десятки раз превышала современные им города Киевской Руси, а также обнаружение производственных комплексов с высоким уровнем технологии (типа Рудниковского металлургического комплекса) позволяют предполагать, что на землях Прикарпатья до конца X в., когда они вошли в состав Киевской Руси, функционировало развитое дифференцированное общество, способное к созданию государственных организмов. К сожалению, почти полное отсутствие письменных источников заставляет относиться к этой проблеме очень осторожно.

На основании сравнения письменных источников, данных топонимии и результатов изучения археологических памятников У1-У11 вв. был сделан вывод о том, что территория Верхнего Поднестровья и Посанья входила в состав племенного объединения дулебов1. Другие исследователи склонны связывать с дулебами всю территорию памятников культуры Луки Райковецкой, в крайнем случае, в границах ареала пражско-корчакской керамики2. Центр объединения дулебов локализуют на Волыни. Эти выводы, однако, остаются дискуссионными.

Сегодня наиболее распространенный в историографии взгляд базируется на буквальном понимании известного фрагмента Повести временных лет: «дулебы, живяху по Бугу, где ныне велыняне... »3. То есть на Волыни жили, последовательно сменяя друг друга, племена дулебов, бужан и волынян. Из этого вытекает, что только волыняне вошли в состав Киевской Руси, тогда как дулебы и бужане к концу X в. уже сошли с политической сцены или мигрировали на другие земли. Для подтверждения этих выводов приводятся известия IX-

X вв. о чешских, паннонских и каринтийских дулебах4.

Известие Повести временных лет об участии дулебов в походе Олега на Константинополь в 907 г. (или в 911 г., как доказывал А. А. Шахматов) еще С.М. Середонин считал случайным. Летописец, будто бы

желая показать общерусский характер похода Олега, перечислил все известные ему восточнославянские племена. Я уже обращал внимание на дискуссионность подобных выводов5. Не все дулебы должны были принимать участие в аварской миграции в Паннонию и на Балканы, как не все хорваты и не все сербы, которые тоже были перемещены аварами. Какая-то часть дулебов могла остаться на местах своей прежней дислокации, сохранить племенное название и принять участие в походе Олега. Если дулебы принимали участие в походе 860 г., т. е. жили на Волыни в IX в., то их потомки оставались здесь и в X в., так как не существовало факторов, которые могли послужить причиной их миграции во второй половине ІХ-Х вв.

Цитированная выше фраза Повести временных лет могла означать, что когда-то дулебы владели и землями волынян, но она никак не относится к тем дулебам, которые жили на Волыни в X в. и могли только вспоминать в своем эпосе о былом значении племени. Если бы в УІІ-Х вв. в Волынской земле трижды произошла смена населения, то такое изменение неминуемо нашло бы отражение в археологическом материале. Но ничего подобного найти не удалось. Скорее, эта территория была заселена, по меньшей мере, четырьмя-пятью родственными племенами, которые периодически составляли политические объединения, носившие названия по имени племени-гегемона. Наверное, не случайно у Баварского географа волыняне ^еіитапі) и бужане (Ь^апі) выступают современниками. В Х-ХІІ вв. из территорий племенных княжеств волынян (велиняне или welunzani Баварского географа, валинана ал-Масуди), дулебов, бужан (buzani Баварского географа), червян Сегіапі Баварского географа) и лучан сформировалась Волынская земля.

По сути, с этим соглашается и В.Д. Баран, который, однако, предполагает, что «волыняне» - более позднее название дулебов6. К волынским племенам также надо относить танян (thafnezi Баварского географа), которых еще П.Й. Шафарик и Л. Нидерле локализовали в бассейне р. Танвы, правого притока Сана7, с чем соглашались И.П. Крипякевич и Л.В. Войтович8. Другие локализации (в Поморье, на Драве и Верхнем Дунае) не связаны с контекстом Баварского географа (памятника, где упоминается это племя) и археологическим материалом, а только базируются на созвучии названий9. Версия Е. Кухарского, который помещал танян на юг от лендзан и на север от Карпат10, фактически не противоречит версии Шафарика - Нидерле.

Древнейший летописный свод передает эпическое сказание об аварско-дулебских отношениях:

В сизе времена быша и обри, иже ходиша на Нраклия царя и мало его не яша. Си же обры воеваху на словенех, и примучища

дулебы, сущая словены, и насилье творяху женам дулебьским: аще поехати будящее обърину, не дадяше въпрячи коня ни вола, но веляше въпрячи 3 ли, 4 ли жен в телегу и повести обърена, и тако мучаху дулебы. Быша так как обри телЪм велици и умъм гЪрди, и Бог потребы я и помроша вси, и не осташа ни един об-рин, и ест притча в Руси и к сего дня: погибоша аку обри, их же нест ни племене ни наследка11.

Понятно, что носителем этого эпоса были волынские потомки дулебов, через передачу которых он и попал в летопись. Попытки доказать, что составитель Древнейшего свода «изваял» дулебо-аварскую историю из литературного источника, выглядят ученой спекуляцией. Обычно ссылаются на письмо константинопольского патриарха Николая Мистика к болгарскому кагану Симеону (923/924), в котором написано, что авары погибли, не оставив ни племени, ни потомства12. Но такая мысль в X в. могла прийти в голову практически всем, кто слышал об аварах. В письме патриарха нет ни одного намека на телеги, запряженные женщинами. Кроме того, об издевательстве аваров над славянами в Карпатской котловине есть свидетельство в хронике Фредегара13, которая, конечно, не могла быть доступной киевскому книжнику. Менандр сообщает, что авары, чтобы причинить славянам беду, разоряли их поля (Менандр, 50).

Арабский историк Абу-л-Хасан ал-Масуди (+ 956) в своей книге, законченной ок. 947 г., дал интересную информацию о волынских племенах:

Из тех племен одно имело раньше в древности власть, его царя называли Маджак, а само племя называлось Валинана. Этому племени покорялись все другие славянские племена, так как власть была у него и другие цари ему покорялись. Потом следует славянское племя Астарбрана, которого царь в данное время называется Саклаих; еще племя, называемое Дулаба, царь же их называется Ванж-Слава... Мы уже выше рассказывали о царе, которому подчинялись в давние времена другие цари, т. е. Мад-жак, царь Валинани, которое племя одно из коренных племен славянских, оно держится с достоинством между их племенами и имело перевес над ними. В дальнейшем же пошли неполадки между их племенами, порядок их был затронутый, они разделились на отдельные колена, и каждое племя избрало себе князя14.

Трудно судить, получил ли эту информацию непосредственно сам ал-Масуди, находясь в контролируемых хазарами севернокаспийских городах, вычитал ли в старшей литературе, но она происходит от булгарских или хазарских купцов и отражает положение на землях за Днепром, прежде всего на Волыни, в начале X в. или даже в

конце IX в.15 Трудно поверить, чтобы здесь речь шла о германских племенах или о прибалтийском городе Велинь, как стремились доказать польские исследователи16. Последнего к тому времени просто не существовало.

В X в., в условиях конфронтации христианского и мусульманского миров, еврейские купцы вели торговлю от Кордовы к Багдаду через Париж, Реймс, Трир, Регенсбург, Прагу, Краков, Перемышль, Киев, Булгар и Хорезм. Одним из таких купцов был еврей из Тортосы Ибрагим ибн Якуб ал Израиле ал ат-Туртузи (* до 912/913 + после 966), служивший при дворе кордовских халифов Абд ар-Рахмана III (912961) и ал-Гамида II (961-976) и осуществивший в 965-966 гг. путешествие в славянские края. Его реляция не сохранилась, но ее фрагменты передали позднейшие мусульманские авторы ал-Бекри (XI в.), ал-Казвини и ибн Саид (XIII в.), а также ал-Нимариг (XI в.)17. Информация о волынских землях в реляции ибн Якуба практически совпадает с рассказом ал-Масуди. Только имя короля передано как Maha, а племя названо ШтЬЬ.

Польские исследователи старшего поколения ухватились за этот аргумент, чтобы доказать связь с поморскими велетами. Т. Ковальский, намеренно уступая поморской версии, дал перевод «велитаба» вместо «велинаба»18. Последнее был вынужден признать такой солидный исследователь, как Г. Лябуда19. Но часть польских исследователей приняла вариант Т. Ковальского и, опираясь на него, начала строить версии об ошибочности названия «Валинана» у ал-Масуди и связи «велитаба» с велетами20. Я. Видаевич, обосновывая этот вывод, даже написал, что название «волыняне» появилось только в XI в., а ал-Масуди писал в X в. и, значит, не мог о нем слышать.

Много сил для доказательства того, что этноним «волыняне» появился только после исчезновения этнонимов «бужане» и «дулебы», приложил также Г. Ловмянский. В конце концов, понимая уязвимость собственной аргументации и невозможность велетской версии, он выдвинул новую догадку, что ал-Масуди и ибн Якуб писали о ругийском Велине, будто бы связанном с Волжским путем21. Западнопоморский или ругийский город Велин тоже появился не раньше конца X в., и нет письменных или других данных о существовании в этом регионе племени волынян, кроме созвучия названий.

Другие польские исследователи, которые обратили внимание на слабость прибалтийской версии, относят сведения ал-Масуди к Великой Моравии22. Последнее тоже не опирается на какую-либо убедительную аргументацию.

Что касается киевского летописания, на молчание которого относительно Волыни обращают внимание приверженцы поморских

и моравских версий, то у него к XI в. не было надобности писать о волынянах, как не было надобности писать о хорватах или сербах. Сами волыняне (как племенное княжество, а не жители определенной географической области) сходят с политической сцены с начала

XI в. (как и бужане или лучане). В X в. их зафиксировал Баварский географ в контексте, который невозможно привязать к Балтике (правда, польские ученые для этого выдвинули тезис, что порядок названий у Баварского географа ничего не означает). Столица волынян город Волынь (Волин) впервые упомянут под 1018 г. уже как рядовой город, а после 1078 г. вообще исчезает из страниц летописей. Его городище круглой формы, периметром 250 м находится в верхнем течении Припяти под современной застройкой с. Городок Камень-Каширского р-на Волынской области23, из-за чего его исследование затруднено.

Первый переводчик ал-Масуди А. Гаркави считал, что арабский историк передал сведения VI в. о гегемонии племени волынян среди дулебского союза, закончившейся ок. 560 г. в период аваро-дулебской войны, во время которой погиб король волынян Мезамир (Маджак)24. Эту мысль поддержали М.Ю. Брайчевский и Б.А. Рыбаков25, а также (не принимая тождества Мезамира и Маджака) В.О. Ключевский и Й. Маркварт26. Л. Нидерле пришел к выводу, что ал-Масуди передал события 593 г., а король Маджак был вождем антского союза, в котором гегемоном было племя волынян, тождественным Мусокию, о котором писал византийский историк Феофилакт Симокатта27.

Противоположную мысль защищал А.А. Шахматов. Очень убедительно он доказывал, что эпос, переданный в Повести временных лет, зафиксировал упадок аваров, и уже ввиду этого его следует относить к VIII-IX вв. Только под нажимом франков на переломе VIII-IX вв. авары совершили нападение на дулебов и победили их. Как один из аргументов он приводил топонимы (Обра - левый притоков Стражи, Обринка, Обрин - под Новогрудком)28. Развивая положения Шахматова, В.В. Мавродин, опираясь на упоминание в Повести временных лет императора Ираклия, выдвинул гипотезу о существовании одновременно с государством Само мощного государства дулебов, которое разгромили авары29.

Обе эти версии одинаково уязвимы. Фредегар в своих сообщениях о государстве Само даже намеком не обмолвился о каком-то другом славянском государстве. Кроме того, из эпического сказания, отраженного в Повести временных лет, можно судить, что авары властвовали на Волыни длительное время. На рубеже VIII-IX вв. это было бы нереально. От Волыни их отделяли Карпаты и земли в Верхнем и Среднем Поднестровье и Посанье, заселенные хорватами. А между тем авары не только разбили дулебов, но и заставили значительную

их часть мигрировать на запад. Так появились чешские, паннонские, каринтийские дулебы. В Чехии есть р.Дудлеба, речка Дулебка течет в Каринтии, название Дулеба носит приток Ольси, на которой находится с. Дулебы30. Поселение Дулебска возле Врбовца в Хорватии тоже отображает следы этой миграции.

Некоторые исследователи сдержанно отнеслись к сообщениям ал-Масуди и летописи, хотя и не возражали против них. Так поступил М.С. Грушевский31. Г.В. Вернадский при этом обратил внимание на скудость археологического материала на Волыни32. Скорее, можно говорить о недостаточности самих археологических исследований. К началу 1980-х годов в Волынской и Ровенской областях было обнаружено 2 городища и 34 поселения, которые можно датировать этим периодом23. Сейчас положение немного лучше, но из-за отсутствия средств полевые исследования археологов практически приостановлены.

Подводя итоги анализа письменных памятников и версий исследователей, можно предполагать, что в 561-567 гг. авары завоевали Волынь и заставили основную часть дулебов, которые были гегемоном волынского союза племен, мигрировать на запад. Остальные дулебы, которые остались на старых землях, вплоть до восстания Само находились под аварским гнетом. Как и считали А.А. Шахматов, М.Д. Приселков и другие исследователи, этот период нашел отражение в песне-былине о впрягании дулебских женщин в аварские телеги.

С определенной точностью аваро-дулебскую войну можно датировать 561-562 гг. В 561 г. по смерти франкского короля Хлотаря его земли разделили между собою четверо сыновей. за Хагибертом остался Париж с южнофранкскими землями, за Понтаром - юго-западные земли с Орлеаном, за Хилпериком - Нейстрия с Суассоном, а восточнофранкские земли с Реймсом получил Сигиберт. В 562 г. король Си-гиберт столкнулся с аварами, которые вышли на его восточные границы. Современник и сподвижник короля турский епископ Григорий Флоренций (* ок. 540 + 594) рассказал об этом в «Истории франков»34. Другой историк Павел Диакон (* ок. 720 + ок. 799) в «Истории лангобардов» относит битву между аварами и Сигибертом в верховьях Лабы к 562 г.35

Таким образом, союз дулебов мог быть разгромлен аварами между 561 и 562 гг.: в 560 г. авары убили посла антов Мезамира; в следующем году разбили кутригуров и вышли на Нижний Дунай; василевс Юстиниан предложил им как федератам империи для поселения Пан-нонию, где жили герулы и гепиды; в Паннонию авары перегнали с собою значительные массивы хорватов, восточная часть которых, возможно, находилась под гегемонией дулебов.

Где-то со второй трети VII в. с аварской зависимостью было покончено, и союз возродился под гегемонией волынян. Сообщение ал-Масуди и ибн Якуба отображает как раз этот период. Поэтому деятельность Маджака правомернее относить примерно к VIII-IX вв. Его не следует отождествлять с Мезамиром или Мусокием хотя бы потому, что оба были антами, тогда как волынские племена - склавинские36.

Возможно, что центром нового союза под гегемонией волынян было городище зимно Волынской области, которое относится к концу VI-VII вв. Следы уничтожения этого городища и аварские стрелы37 могут свидетельствовать о повторной аваро-волынской войне. После этого центр волынян, наверное, переместился в Волынь. Повторное вторжение аваров, похоже, не привело к восстановлению их господства. В 1Х-Х вв. новым гегемоном стали червяне (отсюда и рассказ о Червенских градах), а потом бужане. Наиболее длительной была гегемония волынян, которые и дали географическое название региону.

Таким образом, письменные памятники не позволяют связывать дулебов с племенами, которые заселяли Поднестровье и Посанье. Если гегемония дулебов и распространялась на часть этого региона, то это было еще в VI в. После аварского завоевания этот союз распался, и часть его территорий подпала под аварскую зависимость. Отдельные топонимы (с. Дулебы на р. Стрый, с. Дулебы на р. Лузе, притоке Днестра и др.) могут быть как свидетельством давней гегемонии дулебов в этом регионе, так и поселениями пленных волынян, возникшими во время галицко-волынских войн первой половины XII в.

2

Граница между прикарпатскими и волынскими племенами пролегала по водоразделу бассейнов Сана и Днестра с бассейнами западного Буга и Припяти. Соответственно и транспортные системы обоих ареалов были связаны с этими реками. В украинской и российской исторической литературе распространено этническое определение прикарпатских племен как белых хорватов. И в исследованиях ученых из других стран «белыми» до сих пор называют разные группы карпатских, приднестровских, приодренских и карантанийских хорватов. В их число попали и закарпатцы. Насколько это справедливо?

Литература о белых хорватах и хорватском этногенезе насчитывает сотни книг и статей нескольких десятков авторов. Обзоры этой литературы за определенные периоды даны в работах Л. Нидерле, Т. Модельского, Ф. Шишича, Л. Гауптмана, Я. Видаевича, Г. Лябуды, Б. Застеровой, Г. Ловмянского, В.С. Идзьо и Л.В. Войтовича38.

Хорватский ученый С. Сакач, опираясь на работы известного швейцарского лингвиста Ф. де Соссюра, установил, что название «белые хорваты» по иранской терминологии, принятой у славян, означает

«западные хорваты»39. Сегодня это определение общепринятое и возражений не вызывает.

В источниках название «белые хорваты» встречается дважды - в трактате византийского василевса Константина Багрянородного «Об управлении империей» и в Повести временных лет. Относительно последней М.С. Грушевский допускал, что известие о хорватах - вставка более позднего редактора, нашедшего упоминание о них под 992 г. и приписавшего к перечню племен в рассказе о расселении славян40. Но под 992 г. речь идет просто о «хорватах», тогда как в недатированной части летописи упоминаются «белые хорваты». Других аргументов в пользу своей версии историк не привел.

Понятно, что в любом случае на определенном этапе белые хорваты были частью хорватского массива41.

Главным источником по ранней хорватской истории остается трактат византийского василевса Константина VII Багрянородного (913959) «Об управлении империей». Все сомнения по поводу его информации, которые иногда можно встретить в литературе42 , скорее лишь дань модному в определенные времена гиперкритицизму. Константин VII писал не литературное произведение, а наставление по вопросам внешней политики для сына и преемника Романа II, не имея потребности что-то умалчивать или искажать, а в X в. в цивилизованной Европе больше информации, чем византийский император, не имел никто.

Понятно, что автор использовал информацию из разных источников, в том числе и эпических, не всегда имея возможность их проверить, согласовать во времени, не говоря уже о точной локализации содержащихся в них сведений. Все проблемы формирования трактата и его разделов детально проанализированы в комментариях лондонского издания 1962 г.43 Достижения советской науки отражены в двух последних изданиях трактата под редакцией Г.Г. Литаврина44. Г. Лончар обобщил итоги исследований известий о хорватах императора Константина послевоенных хорватских, словенских и сербских историков45.

В 31-м и 30-м разделах трактата «Об управлении империей» приведены сведения о Белой и Великой Хорватии (цит. по русскому изданию 1991 г.):

... хорваты, которые ныне живут в краях Далмации, происходят от некрещеных хорватов, называемых «белыми», которые живут по ту сторону Туркии вблизи Франгии, и граничат с славянами, т. е. некрещеными сербами. Хорваты славянским языком означает «жители большой страны». Эти хорваты оказались перебежчиками к василевсу ромеев Ираклию...

...Хорваты же жили к тому времени за Багиварией, где с недав-ного времени находятся белохорваты...

...другие же хорваты остались возле Франгии и с недавних пор зовутся белохорватами, т. е. «белыми хорватами», которые имеют собственного архонта. Они подчиняются Оттону, великому королю Франгии, иначе Саксии, и остаются нехристами, вступая в родственные связи и дружные отношения с турками...

...Великая Хорватия, называемая «Белой», остается некрещеной до сего дня, как и соседние с нею сербы. Она выставляет еще меньше конницы, как и пешего войска, сравнительно с крещенной Хорватией, так что является более доступной для грабежей и франков, и турок, и пачинакитов. Она не имеет ни длинных судов, ни кондуров, ни торговых кораблей, так как лежит далеко от моря, - путь от тамошних мест к морю занимает 30 дней. А море, которого они достигают через 30 дней, называется «Черным»...

В источниках Х-Х1 вв. этнонимом «турки» называли венгров46.

По мнению большинства комментаторов, архаическое название «Франгия» в трактате относится к восточной части империи франков - Германскому королевству. В. Онзорге выдвинул версию двойного значения этого названия у василевса Константина: «Grossfrangia» как часть империи франков вне Альп и «Frangia» в значении «Regnum ЙаПсит»47. Эту версию активно поддержал Г. Кунстманн48. Оба они не заметили, что «Regnum ИаНсиш» появился лишь после победы Оттона I над Беренгаром в 962 г., т. е. после смерти Константина Багрянородного.

Хороним «Багивария» (от Bagoaria, Ваюайа, Вауог латинских источников), по мнению большинства исследователей, означал часть государства Оттона I - Баварское герцогство49. Один из первых комментаторов трактата А. Бандури выдвинул версию, что Багивария -искаженное название Карпат50. Позднее Й. Миковши предложил под Багиварией понимать территорию за р. Ваг в Словакии51. Эти обе версии не аргументированы и потому не получили поддержки. То же можно сказать и о версии, согласно которой Багивария - Бабья гора в Оравских Бескидах52.

«Пачинакиты» - искаженное название печенегов.

Итак, на основании приведенных выше фрагментов трактата васи-левса Константина можно сделать вывод, что в середине X в. Белая Хорватия занимала в основном первичную территорию бывшего хорватского союза (Великой Хорватии) вдоль северных границ Венгрии, на западе смыкаясь с Белой Сербией, а на востоке ее границы были доступны нападениям печенегов. Белая Сербия тогда занимала верхнее течение Одры и доходила до истоков Вислы. Отсюда вытекает, что в

середине X в. Белая Хорватия простиралась от истоков Вислы через бассейн Сана где-то до среднего течения Днестра - верхнего течения Прута, откуда могла быть доступной для нападений печенегов. Причем на запад, по сведениям василевса, белые хорваты выдвинулись недавно, тогда как море, с которым они были связаны, было Черным морем, и примерный путь к нему длился 30 дней.

Принято считать, что за день плавания вверх по реке можно было преодолеть 25-35 км, вниз - 80 км. По Днестру, с его великим множеством изгибов и поворотов, вниз за день пройти больше 50 км невозможно. Простые подсчеты показывают, что за 30 дней к Черному морю можно было добраться где-то из района Перемышля. Некоторые исследователи, в том числе Д. Моравчик, под «Черным морем» предлагают видеть Балтийское море. Это маловероятно, но дела не меняет: к Балтийскому морю за 30 дней речным путем по Сану и Висле тоже можно добраться лишь из района Перемышля. О северных границах Белой Хорватии Константин VII сведений не имел.

Достигала ли территория Белой Хорватии нынешнего Закарпатья?

Обратимся к следующему фрагменту из раздела 13 трактата «Об управлении империей»:

...к туркам прилегают следующие народы: с западной стороны от них - Франгия, с северной - пачинакиты, с южной - Великая Моравия, т. е. страна Сфендоплока (Святоплука Моравского. -Л.В.), которая совсем уничтожена теми самыми турками и захвачена ними. Хорваты же соседствуют с турками у гор...

Д. Моравчик, Г. Фегер, Ф. Дворник и др. усматривали в этом фрагменте свидетельство того, что после разгрома государства Святоплука Моравского венгры граничили с хорватами возле Карпат, т. е. в Закарпатье53. Г.Г. Литаврин и В.П. Шушарин считают, что речь здесь идет о далматинских хорватах, и относят этот фрагмент к непонятным54. Это совершенно безосновательно. Сообщение раздела 13 логически связано в тексте с другой информацией об уграх, печенегах и хорватах.

Но нужно обратить внимание, что фрагменты трактата, которые относятся к хорватам возле Карпат, не позволяют называть их «белыми». К такому выводу подводит и указание василевса на то, что земли хорватов доступны для нападений печенегов. Вне сомнений, справедлива мысль П. Диакону и других исследователей, что печенеги после 896 г. овладели пространством от Дона до Сирета и их летние кочевья были и в Пруто-Днестровском междуречье55, откуда они могли легко беспокоить хорватов в Закарпатье и на Среднем Днестре. Без сомнения, в 948-952 гг. печенеги кочевали между Южным Бугом, Днестром, Прутом и Сиретом. Замечание С.А. Плетневой относительно концентрации археологических памятников печенегов на Дону56 не противоречит этим выводам.

О расселении восьми орд печенегов, одна из которых граничила с уличами, древлянами и даже волынянами (в тексте - лендзянами), рассказывает 37-й раздел трактата василевса Константина. В полемике с П. Диакону И. Божилов и Д. Дьерфи не выглядят убедительными57. Следов болгарского владения этим регионом нет. Еще менее убедительна версия М.С. Грушевского, согласно которой печенеги могли беспокоить хорватов на Одре через венгерские владения58.

Повесть временных лет трижды упоминает хорватов и один раз белых хорватов:

...По мнозех же временех сели суть Словени по Дунаеви, где есть ныне Угорская земля и Болгарьска. От тех Словен разидошася по земл и прозвашаяся имены своими, где седше на котором месте: яко пришедше седоша на реце именем Морава, и прозвашася Морава: а друзии Чеси нарекошася; а сие тиже Словени Хровате Белии, и Сербь, и Хорутане...59.

Как вытекает из текста, этот фрагмент относится к землям, которые к моменту составления Повести временных лет входили в состав Чешского государства.

...И живяху в мире Поляне и Древляне, и Северь, и Радимичи, и Хрвате...

Сопоставляя этот фрагмент со сведениями трактата Константина VII, можно считать, что хорваты жили в границах Киевской Руси времен Нестора-летописца, т. е. на Днестре.

Следующий фрагмент сообщает об участии хорватов в походах Олега на Константинополь в 907 и 911 гг. Оставляя в стороне дискуссию о количестве походов Олега и других князей в связи с версией Аскольдовой летописи и гипотезами М.Ю. Брайчевского (что относило бы события на 50-60 лет назад), можно предполагать, что хорваты могли принимать участие в подобных походах лишь как союзники или данники киевского князя. Только спустившись по Днестру и присоединившись к флотилии Олега или Аскольда, они могли принести пользу в походе. Как союзники, живя далеко от Днестра, хорваты не имели бы никаких выгод от похода на Византию. Как данники Киева они тем более не могли находиться дальше на западе, за пределами Поднестровья.

Четвертый фрагмент датируется 993 г.: «... иде Володимер на Хорваты». В 981 г. Владимир Святославич воевал с ляхами и занял Перемышль и Червенские грады. Нельзя не согласиться с версией Я.Д. Исаевича, что ляхами на Руси первоначально называли крайнее соседнее племя лендзан, распространив потом это название на всех поляков60. По этой же причине и венгры называют поляков «лендел».

В свое время Г. Ловмянский довольно обоснованно разместил лендзан в Сандомирско-Люблинской земле61. Польский историк считал.

что они тоже входили в хорватский массив, а на определенном этапе и в состав Великой Моравии. Но большинство польских историков, используя другой фрагмент трактата «Об управлении империей», где сообщалось, что племя Lenzenionoi платило дань Киеву во времена регентства Ольги, старались подвинуть границы лендзан чуть ли не под Киев. В конце концов не устоял и Г. Ловмянский. Он отказался от прежних взглядов и распространил границы лендзан до Буга и Стыра на Волыни62. И сегодня границы лендзан на юге и на востоке передвигаются к верховьям Днестра63, а для обоснования этого тезиса привлекаются преимущественно ономастические материалы, причем даже такие названия, как Белз, Белзец или Тысменица, относят к западнославянским, т. е. польским64.

Лендзане могли в середине X в. удерживать верховья Припяти и определенное время принимать участие в днепровской торговле с Византией. Возможно, что бужане, волыняне или другие волынские племенные княжества находились в этот период под их гегемонией. Как участники днепровской торговли они могли отдавать какую-то часть доходов Киеву. По этой причине Константин VII и относил их к числу данников Киева. Могли они также находиться определенное время под гегемонией волынян или бужан. А.Б. Головко по этому поводу пишет об определенной группе лендзан, которая жила в верховьях западных истоков Днепра (на территории современной Беларуси), но вместе с тем не была каким-то значительным этническим формированием и со временем полностью ассимилировалась волынским населением65. Не исключено также, что лендзане тождественны волынским лучанам66.

Южные границы лендзан достигали Венгрии, но это еще не значит, что они достигали Карпат. Находка целого венгерского кладбища X в. в Перемышле свидетельствует о том, что венгерское влияние в этом регионе могло простираться вплоть до границ Сандомирско-Люблинской земли. Перемышль, наверное, был хорватским горо-дом67, название которого происходит от Пшемисла - хорватского или моравского князя. После разгрома Великой Моравии хорватские княжества могли стать объектом борьбы между Чехией, Венгрией и Польшей. Польша в это время переживала период формирования новой государственной территории. В пределы государства Мешка I вошли лендзане, а также, возможно, на короткое время, города Чер-вен и Перемышль, который перед этим находился в сфере венгерского влияния. В 981 г. Владимир Святославич присоединил эти земли к Киеву. Если бы эти земли были этническими территориями лендзан, то из-за них неминуемо началась бы длительная борьба. Но этого не случилось, так как названные земли были хорватскими.

Остается открытым вопрос: против каких хорватов ходил киевский князь в 993 г.? Версия о завоевании Закарпатья и включении его в

состав Киевского государства, которая опирается только на этот фрагмент, не подкреплена другими аргументами и выглядит неубедительно. Правдоподобнее, что Владимир выступил против днестровских хорватов, так как во время этого похода на Киев напали печенеги, и князь возвратился назад. Если бы его войско находилось за Карпатами, сделать это было бы практически невозможно. Будучи жителями Среднего Поднестровья, хорваты могли договориться с печенегами об их нападении на Киев. Борьба Киева за Среднее Поднестровье была нелегкой. Раскопками Б.А. Тимощука засвидетельствовано разорение ряда городищ этого региона в конце X в. В Закарпатье ничего подобного не выявлено.

О «русских хорватах» говорит и польский хронист Винцентий Кад-лубек (ок. 1160-1223), но эти упоминания, наверное, заимствованы из русских летописей и не могут дать ничего нового для локализации хорватов. Только один фрагмент можно интерпретировать как сообщение о борьбе за хорватские земли между Венгрией и Польшей в период после 966 и до 981 гг.:

Гуннов или Угров, Хорватов и Мадьяр, племена сильные, он подчинил своей власти68.

Этот фрагмент также в определенной мере усиливает вывод, что хорваты граничили с Венгрией и на севере, т. е. со стороны Карпат.

Исследователи текста «Орозия» английского короля Альфреда Великого (879-899/901) установили, что информация о центральных районах Европы получена им от дипломатов, находившихся при дворе императора франков Арнульфа (887-899), который в 892 г. пробовал завоевать Великую Моравию и через купцов, миссионеров и других разведчиков собирал информацию о славянских землях69. Хороти (хорваты) помещены Альфредом на восток от далеминцев (далеминцев-гломачей) и на юг от Мэгда, «а с севера от земли находятся сарменды до самых Рифейских гор» [Орозий, 12-13].

Далеминцы-гломачи вместе с сиуслами, колодицами, мильчанами и лужицами входили в союз сорбов (сербов)70, известный Константину Багрянородному как Белая Сербия. Ныне остатками этого союза являются лужицкие сербы. Земли далеминцев локализуются между р. Каменицей, притоком Мульды, Лабой до Стрелы, Ползницей и Крушными горами. Итак, по Альфреду, границы между Белой Сербией и Белой Хорватией на западе проходили по Верхней Лабе. Сюда легко помещаются и чешские хорваты верховьев Лабы, и силезские хорваты верховьев Нисы, известные по более поздним источникам71.

Еще в XIX в. Я. Босворт априорно поместил Мэгд в Восточной Пруссии и Польше72. Позднее Г. Лябуда довольно убедительно отождествил Мэгд с Мазовией73. Территория Мазовии четко очерчена топонимами типа Мазовшани, Мазовше, Мазев, Мазево, Мазовецк,

Mазуры, Mазурка, Mазурков (их всего 13), расположенными на исторических границах Мазовша74.

Сарменди - это, бесспорно, сарматы, как и считала В.И. Матузова75. Этим названием ученая Европа продолжительное время обозначала население своей восточной части.

Под Рифейскими горами в литературе обычно понимают Уральские горы. Поэтому этот фрагмент можно рассматривать как указание на то, что за хорватами вплоть до Урала живут сарматы, т. е. неизвестный народ. Однако такое решение представляется не бесспорным.

«Скифия лежит под самым севером и возле подножия Рифейских гор, откуда дует Борей», - писал Псевдо-Гиппократ. «В Скифию и в северные земли вступил ужасный Борей... и что же? Разве Гипанис (Южный Буг. - Л.В.), что ведет начало со Скифских гор, будучи сначала пресным, не портится позднее горькими солями?» - читаем в «Метаморфозах» римского поэта Овидия, сосланного в I в. н.э. в Тома на побережье нынешней Румынии. Здесь явным образом под Рифей-скими (Скифскими) горами можно видеть Карпаты76.

Мазовия граничила с лендзанами. Лендзане остались неизвестными королю Альфреду, но он знал о висланах: «А на востоке от Моравии находится страна Вислан, а восточнее от нее Дакия» (Орозий, 12). Дакия - это такая же ученая фикция, как и Сарматия. В IX в. обеих не существовало. О висланах известно также и из Жития св. Мефодия: «Языческий князь, сильн весьма, сидит в Вислех, ругашеся христианом и пакости дияше»77. На основании этих фрагментов Г. Ловмян-ский отнес к хорватам и вислан, и лендзан78. Для такого категоричного вывода нет никаких оснований, а тем более для предположения, что лендзане входили в состав государства вислан. Эти фрагменты позволяют только считать, что вислане были связаны с Верхней Вислой. Где-то между 874 и 885 гг. Святоплук Моравский взял в плен вислянского князя и силой принудил его принять крещение79.

Таким образом, можно считать, что, уточняя западные и северные границы хорватов, «Орозий» короля Альфреда связывает хорватский массив с Карпатами. В источнике упоминаются вислане, но сам Альфред нигде не отождествляет их с хорватами.

Арабский Аноним времен Святоплука Моравского (870-894) дошел до нас в передаче Абу Али Ахмада ибн Умара ибн Рошта (нач. X в.) и персидского историка Абу Саида эль-Хайна Гардизи (XI в.). К Анониму восходит упоминание о племени Grwab и его князе Suwayyat Balk (Ибн Рошт) или племени Garawat и его князе Suwiyyat Malik (Гарди-зи)80. В обоих случаях легко увидеть искаженные названия хорватов и князя Святоплука.

Можно согласиться с Г. Ловмянским, что восточные купцы, торгующие с государством моравского князя, называли его Grwab /

Garawat по имени первого, «крайнего» племени, подвластного этому правителю. Но попытки польского историка любой ценой отнести эти сведения к висланам, отбросив поднестровских и карпатских хорватов, выглядят весьма неубедительно81. По его версии, арабские купцы, чтобы попасть в резиденцию Святоплука на Мораве, должны были идти мимо Днестра и Карпат, через Волынь и Вислу и поэтому оставляли в стороне поднестровских и чешских хорватов, не говоря уже о хорватах карпатских.

Для подтверждения своей гипотезы он указывал на клады дирхемов в Дорогичине и окраина?

Другие работы в данной теме:
Научтруд |