Научтруд
Войти

Неизвестный солдат самый известный солдат Второй мировой

Автор: указан в статье

НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ-САМЫЙ ИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ ВТОРОЙ МИРОВОЙ

Один из самых острых вопросов истории Второй мировой войны -цена поражений и побед СССР. Цена эта включает множество составляющих: был нанесен колоссальный, не поддающийся подсчету урон материальной и духовной культуре народа. Но основная «единица измерения» -человеческие жизни. Как воинов Красной армии, так и мирных жителей, включая нерожденные поколения.

Масштаб такой цены еще не исчислен, но чем далее уходит от нас военное время, тем внушительней он и горше. Ибо далеко не все жертвы были необходимы и оправданны. Самый страшный и неопровержимый итог войны состоит в чудовищном факте, которому мы все являемся свидетелями: до сих пор еще остаются не захороненными или безвестными сотни тысяч павших. И это при условии, что в добровольное движение по розыску и захоронению павших воинов уже более полувека вовлечены тысячи добровольцев. В истоках этой крайне болезненной проблемы переплетаются и взаимодействуют многие факторы: морально-этические, политические, экономические, историко-культурные - как объективные, глобальные, так и субъективные, даже случайные. И тот груз ответственности, который не смогло и не захотело взять на себя Советское государство, приняло на себя общество.

Поисковое движение - это общественное движение граждан нашей страны, добровольно и безвозмездно занятых обнаружением и захоронением не погребенных в годы войны останков павших воинов, установлением фронтовых судеб воинов, считавшихся пропавшими без вести, возвращением из безвестности их имен и подвигов, увековечением их памяти, восстановлением хода военных событий.

Судьба поискового движения стала неотъемлемой частью истории нашей страны, хотя оно возникло стихийно - как самодеятельное, добровольное народное движение, в котором участвовали и продолжают участвовать представители всех поколений, от ветеранов войны до школьников. Поисковое движение имеет свою историю становления, свои этапы развития. Постепенно оно приобрело и свою правовую базу. Теперь оно включено в государственные программы патриотического воспитания молодежи.

Поисковое движение - явление уникальное, какого не знала ни одна другая страна в мире. Движение зародилось в первые послевоенные годы, но на протяжении почти полувека замалчивалось коммунистической властью, фактически было под запретом. В послевоенные годы страна, разрушенная войной, отдавала все силы восстановлению народного хозяйства.

Не хватило средств и сил (а возможно, и политического мужества) для захоронения всех павших советских воинов, останки которых продолжали истлевать на бескрайних просторах, бывших театром военных действий, -от Заполярья до Калмыкии. Огромные территории долго еще оставались заминированными, и местные жители опасались посещать такие места.

М.С. Горбачев в детстве стал очевидцем не редкой в те годы картины: «В конце февраля - начале марта 1943 года, когда сошел снег, я с другими ребятишками в поисках трофеев забрел на дальнюю лесополосу между Привольным и соседним селом Белая Глина. Там мы наткнулись на останки красноармейцев, принявших здесь последний свой бой летом 1942 года. Описать это невозможно: истлевшие и изглоданные тела, черепа в стальных проржавевших касках, из прогнивших гимнастерок - выбеленные кости рук, сжимающие винтовки. Тут же ручной пулемет, гранаты, кучи стреляных гильз. Так лежали они, не погребенные, в грязной жиже окопов и воронок, взирая на нас черными зияющими дырами глазниц. Мы окаменели... Вернулись домой потрясенные»1.

Работы по розыску, установлению имен и судеб участников войны предоставляют возможность «встреч» с неограниченным числом исторических источников. Их изучение может пролить свет как на конкретные события, так и на многие судьбы фронтовиков2. Именно это и является наиважнейшей целью поисковой работы, особенно ввиду печальной статистики тех, кто, будучи мобилизован на фронт, с войны не возвратился и погиб (пропал) безымянным (без вести).

В стране победившего социализма семьи без вести пропавших, изнуренные военными лишениями и послевоенными голодными годами, даже не получали от государства пенсию по утрате кормильца. И после Победы логика коммунистической власти и ее бюрократического аппарата осталась репрессивной: а вдруг сдался в плен?! Слова «пропал без вести» ложились клеймом на долгие годы...

В личном архиве автора хранится переписка с семьями тех воинов, чьи останки были обнаружены в ходе поисковых экспедиций и чьих родственников удалось разыскать. Полученное в 1991 г. письмо Г.М. Демако-ва, сына красноармейца Демакова Михаила Романовича, 1913 г. рождения, уроженца села Осетры Даровского района Кировской области, пропавшего без вести в августе 1942 г., - вполне типично:

«Я родился 23 июня 1941 года, мне исполнилось 50 лет, и все эти годы я чувствовал себя неловко. Вспоминал отца только в день Победы. Но запись «пропал без вести» не давала мне покоя. Вы сняли тень с моей души. Спасибо вам за это. Конечно, хотелось бы узнать подробнее о своем отце, а то за 50 лет моей жизни - два письма с фронта и одна довоенная групповая фотография отца, которая пожелтела от времени и разобрать трудно.

Жили мы тяжело, с большим трудом выжили. Ели траву, а за лишнюю клеверную головку я, например, не раз получал по мягкому месту,

но все-таки выжили. Мама так и не выходила замуж, хотя предлагали, из-за нас не пошла...»3.

С юридической точки зрения, пропавший без вести - лицо, чье «безвестное отсутствие удостоверено в судебном порядке. Если в течение определенного срока, несмотря на все принятые меры, не удалось определить, жив или нет пропавший без вести, то суд объявляет его умершим. Признание безвестно отсутствующим и умершим влечет юридические последствия (переход прав и обязанностей к наследникам, назначение пенсии членам семьи и т.д.)»4.

Однако практика установления судьбы пропавшего без вести воина через обращение в суд в СССР, а потом и в России не получила распространения. И только обнаружение поисковыми отрядами останков солдата в стрелковой ячейке, блиндаже или цепи воинов, шедших в атаку с оружием в руках на бывшей нейтральной полосе, тел пилотов в обломках самолетов на глубине до 6-7 метров, их опознание по прямым или косвенным данным являются верным основанием для «реабилитации». А затем и для переучета: перевода из категории «пропавших без вести» в «погибшие».

Спустя почти полвека после окончания войны был издан указ президента СССР от 8 февраля 1991 г. «О дополнительных мерах по увековечению памяти советских граждан, погибших при защите Родины в предвоенные годы и в период Великой Отечественной войны, а также исполнявших интернациональный долг». Пропавшие без вести военнослужащие нако-нец-то были приравнены по статусу к погибшим5.

Важным подтверждением государственного признания поискового движения в России явился закон от 14 января 1993 г. «Об увековечении памяти погибших защитников Отечества», который регламентирует проведение поисковых работ, осуществляемых общественными организациями6.

И, наконец, в соответствии с указом президента России от 22 января 2006 г. № 37 «Вопросы увековечения памяти погибших при защите Отечества» впервые был определен федеральный орган исполнительной власти, на который возложены полномочия в этой сфере, - Министерство обороны РФ7.

Сегодня, уже в XXI в., сотни тысяч семей по всему миру ничего не знают о своих родственниках, которые исчезли во время войн. Не так давно в Женеве (Швейцария) состоялась конференция «Пропавшие». Центром внимания участников конференции стала судьба семей, которые потеряли кого-то из близких. По словам С. Мартин, руководителя Проекта Международного комитета Красного Креста по проблемам лиц, пропавших без вести, «чувство тревоги не унимается еще многие годы после окончания войны. И зачастую такие семьи не в состоянии продолжать обычную жизнь и восстановить силы... Как правило, воевавшие стороны не склонны совместно отыскивать пропавших. Причина этого кроется не столько в неспособности, сколько в нежелании. Как заметил один эксперт,

когда выясняются обстоятельства, при которых погибли люди, одновременно выявляются и ужасные подробности военных действий»8.

По официальным данным, число пропавших без вести советских воинов - от 3-х до 4-х млн9.

Подсчет, проведенный автором по изданным в России «Книгам Памяти», выявил в некоторых регионах ужасающее соотношение числа пропавших без вести воинов к общему числу не вернувшихся с войны: в Костромской области пропавшими без вести значатся около 52 ООО (более 45 %)10, в Тульской-90 696 (50,04 %)п, в Московской -174 945 (52,1 %)12, в Москве -184 591 (49,5 %)13.

Одни из «пропавших без вести» были наспех похоронены в перерывах между боями в братских могилах, над писи на которых позд нее были утрачены. Многие бойцы и командиры погибли и остались лежать в местах массовой гибели - в «котлах» либо при прорывах из окружений. Часть из них - во вражеском плену и на этапах транспортировки в лагеря военнопленных. Из-за отсутствия документов о факте гибели они были учтены как пропавшие без вести.

Колоссальное число пропавших без вести фронтовиков определили два фактора: отсутствие надежных средств опознания личности павших военнослужащих и невозможность систематического, полного учета безвозвратных потерь личного состава в Красной армии в боевой обстановке.

ПриказомРВС СССР от 14 августа 1925 г. № 856 была введена в действие инструкция по использованию медальонов с личными сведениями о военнослужащих Красной армии14. В ней говорится:

«1. Медальоны с личными сведениями о военнослужащих назначаются для облегчения личного учета при выдаче справок населению о всех военнослужащих РККА, находящихся на театре военных действий.

2. Медальон состоит из самого медальона (металлического), пергаментного листка в нем с краткими сведениями о военнослу-жащем и тесьмы для ношения медальона на груди...
5. Медальон хранится, как и служебная книжка, на руках у военнослужащего, а на смотрах военнослужащие должны иметь медальоны при себе на груди.
6. В походе медальон носится всегда на груди.
7. При переводе военнослужащего из одной части (учреждения) в другую военнослужащий сохраняет медальон при себе и в новой части меняет только пергаментный листок.
8. В случае утери медальона военнослужащему, по его заяв-лению, немедленно выдается новый.
9. Медальон относится к табельным вещам, предметам снаряжения и является вещью бессрочной.
10. Начальствующие и инспектирующие лица обязаны проверять наличие медальонов у военнослужащих при посещении ими частей и учреждений»15.

Медальон образца 1925 г. был сделан из жести в виде плоской коробочки размером 50 х 33 х 4 мм с тесьмой для ношения на груди. В него вкладывался специальный бланк (вкладыш), изготовленный типографским способом на бумаге. При использовании такого типа медальона в ходе боевых действий выяснилось, что он негерметичен: пергаментный листок быстро приходил в негодность. Когда же приказом наркома обороны СССР К.Е. Ворошилова № 180 от 25 августа 1937 г. были отменены свыше 500 приказов как «подписанные врагами народа», среди них оказался и приказ РВС № 85616. Вследствие этого использование медальонов было прекращено.

Опыт войны с Финляндией заставил вернуться к медальонам. Приказом наркома обороны СССР С.К. Тимошенко № 138 от 15 марта 1941 г.17 было введено в действие «Положение о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной Армии в военное время». Согласно положению, вводились новые медальоны в виде пластмас-сово-го пенала с вкладышем из пергаментной бумаги. Приказ дополнялся «Инструкцией о порядке пользования медальонами с краткими сведениями о военнослужащих Красной Армии». В ней сказано:

«1. Для облегчения учета потерь личного состава Красной Армии каждый военнослужащий в военное время снабжается медальоном с вкладным пергаментным листком, содержащим в себе сведения о военнослужащем...

3. Во вкладной листок заносят следующие сведения: фамилия, имя, отчество; воинское звание; год рождения; место рождения: республика, край, город, район, сельсовет, деревня; адрес семьи; каким РВК мобилизован; группа крови.

Примечание: указывать во вкладных листках название воинской части и должности военнослужащего категорически запрещается.

4. Заполнение вкладного листка и внесение в него изменений возлагается на командира подразделения.
5. Медальоны носятся в специальном кармане пояса брюк с правой стороны...»18

В разделе 3 «Положения о персональном учете...» - «Назначение медальонов со сведениями о военнослужащих» - сказано:

«Для учета потерь личного состава в военное время и в целях привития навыков в хранении медальонов еще в мирное время каждому военнослужащему, с момента его прибытия в часть, выдается медальон с вкладным листком в двух экземплярах, ко-торый записывается в вещевой аттестат и хранится у него до увольнения в запас...

Вкладыш медальона заполняется в двух экземплярах. Один экземпляр вкладыша медальона у убитых и умерших от ран вынимается и хранится в штабе части или лечебном учреждении, а второй экземпляр, вложенный в медальон, остается при убитом или умершем от ран. Команды,

наряжаемые для очистки поля боя, вынимают один экземпляр вкладыша медальона с убитого и передают в штаб той части, распоряжением которой они производили очистку поля боя. О смерти военнослужащего сообщает та часть, в которую передан командами после очистки поля боя вкладыш медальона, снятый с убитого, независимо от того, к какой части принадлежал военнослужащий. Вкладыши, изъятые из медальонов у убитых военнослужащих, командиры частей хранят в штабе части, на основании их составляют списки по форме № 2 и пересылают в штаб дивизии»19.

«Положением о персональном учете...» устанавливался порядок учета потерь. Подчеркивалось, что командир полка (отдельной части) несет полную ответственность за точный учет потерь в полку и за своевременность донесений о потерях в штаб дивизии.

В частности, без вести пропавшие должны были учитываться в течение 15-ти дней как «временно выбывшие». Командиры части и подразделения обязаны были принять все меры к выяснению судьбы пропавших без вести. После 15-дневного срока их следовало занести в список безвозвратных потерь, исключить из списков части с донесением по команде. По истечении 45-ти дней о них следовало известить родственников. Если впоследствии судьба без вести пропавшего военнослужащего выяснится, то о нем необходимо было немедленно сообщить дополнительные сведения - как по команде, так и в РВК или родственникам20.

Согласно приказу наркома обороны № 138, главный интендант РККА должен был к 1 мая 1941 г. снабдить войска медальонами и вкладными листками. Интенданты этот приказ в каком-то объеме выполнили: поисковикам удавалось найти и прочитать бланки медальонов с датой заполнения май-июнь 1941 г.

По статистике, выведенной нами из многолетнего опыта поисковых работ, медальоны при обнаружении останков погибших встречаются примерно у каждого 10-го воина, а прочтению поддаются в среднем три-четы-ре из десяти медальонов. Таким образом, установить имя по медальону возможно лишь у троих-четверых из 100 павших военнослужащих.

Этому обстоятельству есть несколько объяснений.

Ко дню нападения Германии на СССР не удалось полностью обеспечить медальонами весь личный состав Красной армии. А изготовление их в ходе войны было связано с большими трудностями. Так, 17 декабря 1941 г. начальник отдела по укомплектованию штаба Ленинградского фронта, бригадный интендант Васильев докладывал члену Военного совета Ленинградского фронта дивизионному комиссару В.А. Кузнецову: «Дальнейшее изготовление медальонов и снабжение войсковых частей прекращено из-за отсутствия электроэнергии. Для выполнения заказов на медальоны прошу вашего распоряжения об отпуске электроэнергии для «Фабрики пластмасс» - 250 киловатт и артели «Культпром» - 250 киловатт-часов»21.

В отличие от металлических личных опознавательных знаков (die Erkennungsmarke)22, принятых в германских вооруженных силах, советские медальоны были недостаточно надежны и герметичны. Длительное их нахождение на воздухе, в воде, в почве вело к значительному, а порой и полному разрушению бумажного вкладыша либо угасанию текста. В то же время овальная алюминиевая пластина-жетон убитого немецкого солдата при погребении разламывалась на две части (каждая - с одним и тем же шифром) по месту прорези. Одна половина оставалась на шее или в кармане погребенного, а другая переправлялась в Германию, в Справочное бюро вермахта по военным потерям и военнопленным, переименованное в дальнейшем в «Немецкую Службу (WASt)». Там хранились все личные данные о военнослужащих и перечни выданных опознавательных знаков.

Каждому немецкому солдату настойчиво и строго внушалось, что отсутствие личного знака может привести к тяжелой несправедливости в отношении его родственников, так как в этом случае он может стать «пропавшим без вести» для своей семьи. Если у найденного погибшего немецкого солдата обнаружен целый жетон - это означает, что он не учтен как погибший и, следовательно, считается пропавшим без вести.

Среди красноармейцев отношение к сохранности медальонов и записок часто было небрежным: кто-то неплотно закрутил крышку, кто-то засунул внутрь для временного хранения иголку или металлические перья для ручки - и записка «окислилась», кто-то не заполнил бланк. А бывало и так, что записку - вероятно, из суеверия - выбрасывали сразу после получения медальона.

Солдатский медальон был единственным документом «удостоверяющим личность» для рядового и сержантского состава до выхода приказа наркома обороны СССР И.В. Сталина № 330 от 7 октября 1941 г. «О введении красноармейской книжки в военное время в тылу и на фронте». В нем говорилось:

«...Красноармейцы и младшие командиры оказались на фронте без документов, удостоверяющих их личность, а наша дивизия, которая должна являться замкнутой крепостью, недоступной для проникновения посторонних лиц, превратилась на деле в проходной двор. Противник воспользовался этим беспорядком и в некоторые части Красной Армии заслал своих людей, одетых в наше обмундирование. В одной из дивизий Северо-Западного фронта была обнаружена и расстреляна группа из 7 человек таких людей, засланных противником с шпионско-диверсионной целью. Далее, не может быть сомнения, что немало болтающихся людей в тылах дивизий и армий, одетых в красноармейскую форму, являются агентами противника, передающими сведения о наших частях, борьба с которыми невозможна по причине отсутствия документов у бойцов Красной Армии, чтобы можно было отличить своих людей от агентуры противника. И, наконец, отсутствие на руках документов у отправляющегося на

фронт пополнения и убывающих с фронта по эвакуации больных и раненых бойцов и младших командиров лишило возможности органы снабжения проверять их обеспеченность обмундированием, оружием, снаряжением и другими видами довольствия. В целях исправления допущенной ошибки, обеспечения частей от проникновения вражеских элементов и упорядочения учета личного состава Красной Армии приказываю:

1. Немедленно ввести во всех частях и учреждениях Красной Армии как в тылу, так и на фронте, красноармейскую книжку с фотографической карточкой владельца, согласно объявляемому образцу.
2. Красноармейскую книжку считать единственным документом, удостоверяющим личность красноармейца и младшего командира. В красноармейскую книжку заносить прохождение военнослужащим военной службы и получаемые им от военного ведомства предметы довольствия (оружие, снаряжение и обмундирование)...
5. Наличие у красноармейцев и младших командиров красноармейских книжек проверять: в частях в тылу - ежедневно на утреннем осмотре, в боевых - при первой возможности, по усмотрению командиров рот, но не реже 1 раза в 3 дня.
6. Каждому красноармейцу и младшему командиру красноармейскую книжку иметь при себе. Красноармейцев и младших командиров, не имеющих красноармейских книжек, задерживать как подозрительных и направлять в военные комендатуры для выяснения личности...
12. Главному интенданту Красной Армии в 15-тидневный срок изготовить и обеспечить действующую армию и внутренние округа красноармейскими книжками утвержденного мною образца, а также дать указания войскам о порядке изготовления фотографических карточек.
13. Инспекторам родов войск и служб, а также всем прямым начальникам при посещении подчиненных частей проверять наличие у красноармейцев и младших командиров красноармейских книжек и правильность их ведения»23.

Нередко складывались ситуации, когда у бойцов Красной армии отсутствовали как медальоны, так и красноармейские книжки. Так, в докладе «О результатах проверки выполнения приказа НКО № 13 8-41 г. об учете персональных потерь в частях 9-й Гвардейской Краснознаменной дивизии» от 28 мая 1942 г. констатировалось: «Приказ № 138 есть во всехчастях, бланков списков и извещений нет, их печатают на месте. Медальонами в данное время дивизия не обеспечена. Красноармейскими книжками без фотокарточек бойцы не все снабжены. В 28-м Гв. ап у 100 бойцов нет книжек»24.

В очередной раз медальоны были отменены приказом наркома обороны СССР Сталина № 376 от 17 ноября 1942 г. «О снятии медальонов со снабжения Красной Армии»25. В нем утверждалось: «С введением по приказу НКО СССР № 330 от 7 октября 1941 г. красноармейской книжки, со-

держащей все необходимые данные о бойце, надобность в дублировании этих сведений в медальоне отпадает».

В соответствии с этим приказом, красноармейская книжка стала считаться единственным документом, удостоверяющим личность красноармейца и младшего командира. У убитых и умерших от ран красноармейские книжки изымались и передавались в штаб части или лечебного учреждения, где на их основании составлялись списки потерь личного состава. А умерший становился «безымянным».

С другой стороны, отмена медальонов формально мотивировалась введением красноармейских книжек в качестве документа, удостоверяющего личность военнослужащего. Однако этот документ не обеспечивал должной сохранности сделанных в них записей, и для опознания погибших мог быть использован далеко не всегда.

В итоге отсутствие при убитых медальонов и каких-либо документов что сделало позднее невозможным установление их личности. Вполне очевидно, что отмена медальонов привела к увеличению числа «пропавших без вести».

Документы военной поры красноречивее любых рассуждений на этот счет, как, например, акт, составленный 28 марта 1943 г.:

«Мы, нижеподписавшиеся, начальник штаба 105 оиаб капитан Копа-нев Д. А., помощник зам. командира роты по политчасти старшина Гордеев и старший сержант Назаров составили настоящий акт о нижеследующем.

Сего числа на территории, освобожденной от противника в районе дер. Стенино и Жары Юхновского района обнаружены непогребенные трупы военнослужащих в количестве 10 человек, документов при них никаких не имелось. По знакам различия установлено, что из них один лейтенант, один старший сержант, один сержант и семь красноармейцев, трупы которых похоронены - дорога ведущая с дер. Стенино Юхновского района Смоленской области в дер. Жары. От дер. Стенино 1-1,5 км в лесу от правой стороны дороги 20 метров стоит столб с металлической звездочкой. В чем и составлен настоящий акт»26.

По сути, акт составлен о наличии одного из многих вариантов «пропажи без вести» в боевых условиях. Потому-то так велико значение, которое приобретают сегодня сведения из хотя бы одного солдатского медальона, обнаруженного поисковиками при эксгумации незахороненных останков или неизвестных массовых захоронений. Ведь порой благодаря только одному имени из правильно заполненного и относительно хорошо сохранившегося медальона удается затем по документам Центрального архива Министерства обороны установить фамилии остальных воинов, погибших в этом бою, выяснить обстоятельства их гибели.

Эту трагическую ситуацию значительно усугубили многочисленные нарушения, а порой и прямое неисполнение «Положения о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной

Армии в военное время», введенного приказом наркома обороны № 138. Равнодушие должностных лиц к солдатской смерти порой переходило всякие границы. И это происходило не только в 1941-1942 гг., когда можно было оправдываться отступлением.

Острая необходимость наведения порядка в учете потерь возникала даже на уровне гвардейских армий. Так, в приказе войскам 10-й гвардейс-койармии№0167 от29августа 1943 г. «О недостатках в учете персональных потерь» говорилось:

«Проведенной в частях 22-й и 56-й гв. сд проверкой установлено явно неудовлетворительное состояние учета и отчетности по персональным потерям личного состава. Выявлены следующие основные недочеты:

1. Учет персональных потерь в процессе боевых операций в частях отсутствовал. Основные учетчики - ротные писаря - использовались в бою в качестве бойцов и, естественно, учетом не занимались. Большинство из них выбыло из строя.
2. Запоздалый учет привел к тому, что в частях 22-й гв. сд оказались сотни без вести пропавших, на огромное число погибших не установлены дни и места смерти и пункты погребения.
3. Книги погребения в частях не ведутся, схемы расположения братских могил не составлялись.
4. Высылка именных списков на безвозвратные потери в Центр и извещений Ф. № 4 в райвоенкоматы задерживается в связи с трудностями в установлении адресов родственников погибших, сроков и места смерти их и др. Извещения на убитых оформляются небрежно.
5. Личный состав, выбывший во время боев, приказами по части не исключается с начала августовской операции до дня проверки 22.8.43 г. (62-й и 67-й гв. сп 22-й гв. сд, 256-й гв. сп 56-й гв. сд), в 65 гв. сп потери исключены не полностью. В книгах личного состава потери не отражены.

Эти недочеты явились следствием не только невнимания, но и прямого пренебрежения со стороны командиров соединений и частей и начальников штабов к делу учета потерь, несмотря на исключительную важность постановки точного учета личного состава для решения боевых задач.

Приказываю:

1. Командирам соединений и частей к 05.9.43 г. точно установить безвозвратные потери в личном составе частей, отчитаться за все потери перед Центром и штабом армии и закончить высылку извещений по Ф. № 4 на погибших.
2. Принять срочные меры к выяснению обстоятельств, при которых без вести пропали сотни людей, и произвести тщательный розыск пропавших.
3. Немедленно восстановить во всех частях книги погребения, составить схемы братских могил и привести кладбища и братские могилы в должный порядок.
4. Командирам соединений произвести расследование по поводу несвоевременного исключения из состава частей выбывшего во время боевых операций личного состава.
5. Запретить использование ротных писарей в качестве бойцов и научить их вести учет потерь во время боя.. ,»27.

Лишь к концу октября 1943 г., после неоднократных приказаний и наказаний, ответственные лица на уровне дивизий, входивших в состав 10-й гвардейской армии, оформили задним числом потери за август месяц.

Но даже в случае своевременного захоронения убитых в бою они могли попасть в категорию пропавших без вести, ибо из-за сбоев в системе учета погребенные воины во многих случаях оказывались безымянными, их семьи не имели возможности узнать об их судьбе, о месте гибели и погребения. И тогда формулировка извещения, присылавшегося семье из военкомата - «В боях за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, погиб (дата), похоронен (прочерк)» - без указания конкретного места захоронения становилась равнозначной стандартной формулировке: «пропал без вести». Один из трагических парадоксов Великой Отечественной...

Миллионы защитников пали на чужой земле, в разных странах Европы, когда, претерпев все фронтовые тяготы, уже предощущали скорую Победу. Но и их не миновала чаша посмертной безвестности. На территории 24-х европейских государств погребено более 2,5 млн. советских воинов, погибших в ходе победных «сталинских ударов». Из них более 80 % числятся на кладбищах как «неизвестные»28.

Потери Красной армии в наступательных операциях в Европе были большими. Но поскольку поле боя оставалось за ней, собирать тела и хоронить успевали, да и систему учета потерь удалось более или менее наладить. Беда теперь была в ином: в невозможности сделать долговременные надмогильные знаки и надписи на них. Просто не было материалов: на фанерных табличках химическим карандашом или углем писали звание, фамилию и дату гибели. Через несколько месяцев, а то и после сильных дождей от надписи ничего не оставалось.

И когда в конце 1945-1946 гг. местные власти вместе с представителями командования размещенных поблизости частей Советской армии занимались перезахоронением останков павших воинов на специально отведенных военных кладбищах, большинство могил уже были безымянными. Одно, хотя и слабое, утешение все же было: семьи получили из военкоматов извещения, где указаны место гибели и захоронения.

В 2002 г. Управление внешних сношений Министерства обороны РФ на запрос в адрес военного атташе при Посольстве России в Австрии - о месте захоронения гвардии сержанта Поличева Сергея Сергеевича (погиб в апреле 1945 г.)-отвечало: «Факт утраты данных о месте захоронения погибшего военнослужащего может объясняться тем, что в конце 1945 - начале

1946 гг. по приказу ГКЦГВ № 0160 от 15.10.1945 г. производилось массовое перезахоронение останков погибших советских военнослужащих из мест полевых захоронений на гарнизонные кладбища в пунктах дислокации советских войск. В отчетных документах по проведению перезахоронений указано, что имелось большое количество могил, не позволяющих идентифицировать похороненных в них военнослужащих ввиду отсутствия именных табличек либо невозможности прочесть указанные на них имена и фамилии, так как надписи были выполнены нестойкими пишущими средствами»29.

Но когда годы и десятилетия спустя, основываясь на данных похоронок, родственники пытались через Красный Крест найти могилы - удавалось это далеко не всегда, в лучшем случае - далеко не сразу. Типичный пример - «посмертная судьба» лейтенанта Якова Тимофеевича Лиманс-кош 1896 г. рождения30.

Поистине, самым известным солдатом Второй мировой войны стал Неизвестный солдат...

Этот тягостный факт сегодняшней нашей жизни плохо согласуется со стереотипами общественного сознания. По данным опросов, проведенных Институтом комплексных социальных исследований РАН в 1998— 2004 гг., подавляющее большинство наших сограждан, независимо от пола, образования, профессии и места проживания, продолжают в первую очередь гордиться всенародной Победой в Великой Отечественной войне31. И при этом на территории бывшего СССР в настоящее время нет ни одного региона, где бы были полностью завершены работы по выявлению и захоронению останков солдат и командиров Красной армии, отдавших свои жизни в борьбе за независимость нашего Отечества.

Всенародное поисковое движение как практическая (и лишь с недавних пор - научная) проблема проросло из скорбных зерен народной беды: семьи, отдавшие для защиты Родины своих отцов, мужей, сыновей, братьев, сестер, не только не дождались их после выстраданной Победы, но даже не узнали, в какую землю они полегли, изгнав фашистского агрессора и добив его на его собственной земле.

Миссию исправления этой исторической несправедливости по собственной воле возложили на свои плечи энтузиасты-одиночки, которые на свой страх и риск занялись «очисткой бывших полей сражений». Они очищали еще заминированные леса и поля от незахороненных трупов, предавая их земле своими силами. Помогали им ветераны войны. Затем включились их дети, внуки, а теперь уже и правнуки фронтового поколения. В ходе многолетних поисковых экспедиций на территории бывшего СССР объединенными усилиями были опознаны более 10 тысяч павших воинов32. Сотни тысяч фронтовых судеб не вернувшихся с войны были установлены поисковиками-добровольцами и увековечены в региональных «Книгах Памяти».

Энергия всенародного движения постепенно снимает гнет неизвестности и подозрений, возвращает доброе имя и честь тем, кто не «пропал», а пал с оружием в руках на своих боевых позициях или в других жестоких, неотвратимых обстоятельствах военного лихолетья. Вот почему так значимы братские захоронения и мемориальные кладбища, создаваемые в результате поисковых работ, куда приезжают поклониться семьи, дети которых не знали надежного отцовского плеча.

Вернуть имена всех безвестно сгинувших - задача невыполнимая. Но пока возможно раскрыть одну фронтовую судьбу, еще одну и еще одну - поисковики-добровольцы будут делать свое святое дело.

Примечания

1 Горбачев М.С. Жизнь и реформы. Кн. 1. М., 1995. С. 50-51.
2 Харитонов А. К истории розыска пропавших без вести // Fur die Lebenden der toten gedenken (Во имя живых помнить о погибших). Дрезден, 2003. С. 76-85; Петров В.H., Шкапа Н.А. Методические рекомендации по военной археологии (по поисковой работе на местах боев Великой Отечественной войны). М., 2006; Ивлев И.И. Память хранима тобой: Методика обработки и анализа документальных материалов о судьбах военнослужащих в целях подготовки региональной Книги Памяти. Тюмень, 2008.
3 Садовников С.И. Поиск, ставший судьбой. М., 2003. С. 222-223.
4 Военный энциклопедический словарь. Т. 2. М., 2001. С. 39.
5 Известия. 1991. 9 февр.
6 Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 7. Ст. 245.
7 Российская газета. 2006. 25 янв. С. 9.
8 Пропавшие родственники // Пробудитесь! Нью-Йорк, 2003. Вып. 84. № 24.
9 Гаврилов Ю. Сергей Иванов поддержал поисковиков // Российская газета. 2006. 20 сент. С.6; Он же. Найти и обессмертить // Российская газета 2006. 22 дек.
10 Книга Памяти. Костромская область. Т. 7. Ярославль, 1995. С. 554.
11 Книга Памяти, 1941-1945. Тульская область. Т. 15. Тула, 2000. С. 57.
12 Книга Памяти погибших, умерших и пропавших без вести воинов в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. Т. 29. Ч. 3. М., 2005. С. 672-673.
13 Книга Памяти погибших и пропавших без вести в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. Т. 2-15. М., 1993-1995.
14 РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 48. JI. 34; Руководство по поисковым и эксгумацион-ным работам. 3-є изд. М., 1997. С. 29-30.
15 РГВА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 2576. JI. 348; Руководство по поисковым и эксгумаци-онным работам. С. 29; Без вести пропавшая... память? // Военно-исторический журнал. 1998. № 1. С. 70; Садовников С.И. К проблеме установления имен и судеб павших защитников Отечества // Археографический ежегодник за 2000 год. М., 2001. С. 155-156.
16 РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 82. Л. 182-185.
17 ЦАМО РФ. Ф. 2. Оп. 920266. Д. 2. Л. 441-446; РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 97. Л. 263; Русский архив: Великая Отечественная: Приказы Народного комиссара обороны СССР. Т. 13 (2-1). М., 1994. С. 258-261.
18 РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 23. Л. 719-720; Буслаев А.А., Мазур КА., Шумейко Ю.И. Неоплаченный долг // Во енно-исторический журнал. 1992. № 9. С. 28.
19 РГВА. Ф. 4 Оп. 12. Д. 97. Л. 275; Русский архив: Великая Отечественная: Приказы Народного комиссара обороны СССР. Т. 13 (2-1). М., 1994. С. 260.
20 РГВА. Ф. 4 On. 12. Д. 97. JI. 270; Русский архив: Великая Отечественная: Приказы Народного комиссара обороны СССР. Т. 13 (2-1). М., 1994. С. 259.
21 Буслаев A.A., Мазур К.А., Шумейко Ю.И. Указ. соч. С. 30.
22 Шванебах Б.Э. Руководство по немецкому военному переводу. М. 1943. С. 44-45; Schliht A., Angolia J. R. Die deutsche Wehrmacht. 1993. Band 1: Das Heer. Stuttgart, 1993. S. 411.
23 ЦАМО РФ. Ф. 2. On. 920266. Д. 2. Л. 840-842; РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 99. JI. 274-277; СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945: Краткая хроника. М., 1970. С. 98; Конасов В.Б., Терещук A.B. Новый подход к учету безвозвратных потерь в годы Великой Отечественной войны // Вопросы истории. 1990. № 6. С. 185-186.
24 ЦАМО РФ. Ф. 58. Оп. 818883. Д. 1114. Л. 58.
25 ЦАМО РФ. Ф. 2. Оп. 920266. Д. 5. Л. 495; Русский архив: Великая Отечественная: Приказы Народного комиссара обороны СССР. Т. 13 (2-2). М., 1997.

С. 368; Клейменов А.Н. По долгу памяти // Военно-исторический журнал. 1990. № 4. С. 4; Конасов В.Б., Судаков В.В. К истории вопроса о персональных потерях личного состава Красной Армии в г?

Другие работы в данной теме:
Научтруд |