Научтруд
Войти

РЕЛИГИОЗНАЯ СВОБОДА В СОВЕТСКОМ ОБЩЕСТВЕ В 60 - 70-е гг. XX в. (НА МАТЕРИАЛАХ ВОРОНЕЖСКОЙ И ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТЕЙ)

Научный труд разместил:
Agafangel
30 мая 2020
Автор: указан в статье

© 2008 г. Л.Ф. Попова

РЕЛИГИОЗНАЯ СВОБОДА В СОВЕТСКОМ ОБЩЕСТВЕ В 60 - 70-е гг. XX в. (НА МАТЕРИАЛАХ ВОРОНЕЖСКОЙ И ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТЕЙ)

В истории человечества путь к свободе совести был порой тернист и трагичен. Противоборство идеологий порождало политическую борьбу, частые военные конфликты сопровождались репрессиями в отношении последователей тех или иных мировоззрений. Все это в конечном счете выражалось в установлении различных правовых форм государственно-церковных отношений, что в свою очередь определяло степень достижения свободы совести и ее понимания. В Советском Союзе процесс эволюции свободы совести был таким же сложным, противоречивым, как и развитие законодательства, регулирующего ее осуществление. Провозглашенный большевиками курс на искоренение религии из сознания народа превратил религию в объект методической и целенаправленной атеистической обработки. Политика советского правительства в отношении религии и верующего населения СССР четко придерживалась одной и той же атеистической линии с 1918 по 1991 г., при этом в ней можно выделить как периоды воинствующего атеизма, так и годы относительной, явно вынужденной терпимости к вере и верующим - отделение церкви от государства Декретом 1918 г., разрушение храмов, разграбление ценностей, аресты и казни священников в 20 - 30-е гг.; «послабление» религии в годы Великой Отечественной войны, с 1949 г. вновь закрытие церквей и духовных центров, полный контроль за финансово -хозяйственной деятельностью храмов и учет верующих в 60 - 80-е гг. [1].

Зависимость церкви от государства при полной зависимости государства от единственной политической партии подчинило положение церкви любому изменению политической конъюнктуры. Хрущевская «оттепель» не внесла принципиальных изменений в политический режим страны. Ситуация в религиозной сфере в 60 - 70-х гг. в значительной степени определялась тем пониманием места и роли атеизма в советском обществе, которое сложилось в начале 60-х гг. Атеистическая работа признавалась главным рычагом формирования научно-материалистического мировоззрения. Достижение «общества без религии», причем в самое ближайшее время, объявлялось программной целью. Предлагалось рассматривать религию как «остаточное» явление досоциалистических формаций, а проявление религиозности - как «пережиток прошлого» и результат воздействия буржуазной пропаганды. Иными словами социализм не «ответствен» за религию, ей нет и не может быть места в рамках социалистической общественной системы [2, с. 67]. Вместе с тем в начале 60-х гг. было выдвинуто положение о переходе от диктатуры пролетариата к общенародному государству. В связи с этим был принят ряд решений, направленных на совершенствование правовых норм

соблюдения свободы совести. Так, в декабре 1965 г. был создан Совет по делам религий при Совете Министров СССР. 18 марта 1966 г. Президиум Верховного Совета РСФСР установил правовые нормы, способствующие утверждению законных прав верующих, религиозных объединений, служителей культа. Между тем количество религиозных объединений продолжало сокращаться. На заседании Совета по делам религий при Совете Министров СССР 17 апреля 1968 г. заместитель председателя Совета В.Т. Фуров привёл следующие данные: «Всего в СССР существует 45 религий, из них 16 крупных религиозных направлений зарегистрированы в законном порядке. До Октябрьской революции в нашей стране было 77767 православных церквей и молитвенных домов. На 1 января 1960 - 13008 церквей, а к началу 1968 их осталось 7420, менее 10 % от дореволюционного времени. В православии за последнее 8-летие (1960 - 1967 гг.) прекратили свою деятельность и сняты с регистрации 5588 церквей, или 43 % от их общего количества» [3, л. 63]. Так рапортовали о выполнении задачи, поставленной Н.С. Хрущёвым в виде «кавалерийской атаки на религию». В партийных документах 60-х гг. XX в. не раз отмечалось, что коммунизм не совместим с религией.

Рассмотрим практику реализации религиозной свободы в 60 - начале 80-х гг. ХХ в. как отражение политики советского государства в отношении религиозных организаций и верующих граждан. До революции 1917 г. на территории нынешней Липецкой области, входившей тогда в состав Тамбовской, Воронежской, Орловской и Рязанской губерний, имелось около 550 православных церквей, 14 монастырей (в том числе Задонский Богородицкий монастырь, числившийся в первой десятке крупнейших монастырей царской России), несколько синагог, мечеть, около 20 святых источников. Сектантские объединения насчитывали тысячи последователей. По сравнению с дореволюционным периодом число православных церквей в советское время сократилось в 22 раза, сектантов - в десятки раз. Ушли в прошлое монастыри, синагоги, мечеть, жидовствую-щие и другие религиозные объединения [4, л. 7].

В 60 - 80-е гг. на территории Воронежской и Липецкой областей действовали соответственно 51 и 25 зарегистрированных религиозных объединений русской православной церкви, 140 сектантских объединений, из которых лишь 22 было зарегистрировано. Состояние многих церковных зданий, переданных верующим, было довольно плачевным. Законодательство не допускало ремонт церквей прихожанами без разрешения райисполкомов. Ситуация подчас становилась критической. А 7 апреля 1968 г. в г. Борисоглебске Воронежской области произошла трагедия: при скоплении около двух тысяч верующих в православной церкви

была спровоцирована паника, в результате которой пострадала большая группа граждан, 11 человек погибло. Об этом, конечно же, газеты не сообщали, но было принято секретное постановление Совета по делам религий при Совете Министров СССР от 11 июня 1968 г. В нём отмечалось следующее: «Это произошло потому, что в здании церкви длительное время не проводился ремонт. Только в центральные органы в 1967 г. из Воронежской области поступило около 100 жалоб. Многие общества верующих систематически направляют в Москву делегации и ходоков с жалобами на нарушения законодательства о культах» [3, л. 36]. Любое желание верующих привести в порядок храм или прилегающую территорию расценивалось как «попустительство церковникам». Уполномоченный Совета по делам религий по Воронежской области Л.И. Быковский оценивал как нарушение законодательства о культах тот факт, что в с. Нижнее Боево Каширского района в 1976 г. религиозным обществом сооружена вокруг церкви металлическая ограда длиной в 264 м общей стоимостью 6 193 р., а в Острогожском районе в с. Дальняя Полубянка церковные активисты организовали сбор денег среди односельчан на изготовление ограды вокруг сельского кладбища, деньги принимали в церкви по ведомости с подписью вносившего - всего 2 214 р. [5]. С позиции сегодняшнего времени кажется нелепым контроль за покупкой обуви церковному сторожу. Но в июле 1977 г. факт покупок валенок за 30 р. был отмечен в справке «О результатах проверки соблюдения законодательства о культах в Ольховат-ском районе».

В Липецкой области некоторые руководящие работники тоже были ориентированы на то, чтобы разогнать церковные «двадцатки», а затем закрыть церковь. И хотя действия руководителей в 1964 г. уполномоченный А. Калугин расценивал как «администрирование», но мер никаких не принимал. Чаплыгинский райисполком предложил, чтобы церковный хор в церкви с. Кривополянье пел бесплатно. Председатель исполкома Двуреченского сельского Совета Чеботарев не разрешил даже вставить стекла в окна церкви и установить сорванный ветром крест на здании храма. Данковский горисполком отключил электричество в церкви. Председатель исполнительного комитета религиозного общества Преображеновской церкви г. Липецка обратился в горисполком за разрешением провести ремонт здания церкви. Ему в этом отказали, он якобы предложил секретарю горисполкома Батракову взятку в сумме 100 р. Батраков вызвал прокурора, составили акт, дело направили в суд [6].

Властные структуры делали все, чтобы не допустить передачи пустующих, но подлежащих ремонту церковных зданий верующим. Так, исполком Борисоглебского Совета депутатов трудящихся Воронежской области в октябре 1965 г. просил Воронежский облсо-вет депутатов трудящихся возбудить ходатайство перед Советом по делам русской православной церкви при Совете Министров СССР о передаче церковных зданий (недействующих церквей) в селе Губари колхозу «Рассвет», в селе Пески колхозу «Песковский» под хозяйственные нужды. Был получен ответ 15 ноября 1965 г. от

заместителя председателя исполкома облсовета И. Раз-дымалина, что возражений нет. А 13 июля 1966 г. Совет по делам религий утвердил предложение исполкома Воронежского облсовета о передаче зданий церквей колхозам [7, л. 3-8]. Аналогичные процессы передачи зданий под культурно-бытовые нужды происходили во всех районах области. В октябре 1965 г. Бобровский райсовет ходатайствовал о передаче нефункциони-рующего здания церкви в с. Мечетка колхозу «Заветы Ильича» для переоборудования под Дворец культуры. И это ходатайство было удовлетворено. Хотя в феврале 1965 г. М.В. Сухотерин (житель с. Мечетка) хлопотал о восстановлении службы в храме и даже ездил в Москву [7, л. 42-47].

Государство, формально провозгласившее свободу совести, фактически стремилось взять под контроль каждого гражданина, пришедшего в церковь. В феврале 1962 г. Совет по делам религий рассылает всем уполномоченным секретное распоряжение о необходимости установить такой порядок, чтобы каждая треба в церкви совершалась только при наличии определённого документа - квитанции, выдаваемой исполнительными органами религиозных обществ, в которой отмечалось бы, от кого получены деньги на совершение требы (крещение, венчание, похороны и др.) с указанием его домашнего адреса. Наличие квитанционных книжек давало возможность уполномоченным Совета, работникам райисполкомов периодически знакомиться с ними и использовать содержащиеся в них данные для оказания давления на верующих людей. Граждане вынуждены были скрывать факт крещения детей, для чего выезжали в другие села и районы. Но их поступки все равно становились известны органам власти. «В Липецкой области все еще имеют место факты, когда лица, фактически не верующие, но исполняют религиозные обряды крещения детей. Так, преподаватель средней школы № 10 г. Липецка Левыкина С.А. в январе 1967 г. выехала к родным в г. Волгоград, где в Казанском соборе окрестила свою дочь Стелу, 1966 г. р. Главный врач совхоза «Правда» Грязинского района, член КПСС Коваленко И.Я. крестил своего ребенка в церкви с. Княже-Байгора. Специалисты сельского хозяйства из с. Павловки Добринского района Ильин Л.А. и Найденов П.Ф. также крестили своих детей. Покойника (члена КПСС) Павлова В.М. из поселка Покровки выносили из дома с духовым оркестром, а на кладбище хоронили с попом» [8]. Только в 1984 г. городским и районным исполкомам Советов, на территории которых находились действующие церкви, было направлено предписание, где разъяснялось, что получение от религиозных объединений списков родителей, окрестивших своих детей, лиц, венчавшихся в церкви, является грубым нарушением законодательства о культах.

Органы советской власти, уполномоченный по делам религий при Совете Министров СССР имели информацию о всех гражданах, желающих поступить в учебные духовные учреждения или пойти служить в храм. Об их решении сообщалось по месту работы, собирались сведения об их личной жизни. Политика советского государства и партии на ограничение дея-

тельности религиозных организаций и жесткий контроль за ними не могли не вызвать потока жалоб со стороны верующих. Граждане не могли понять, почему в Конституции, в средствах массовой информации говорится о свободе совести, а в практической жизни трудно реализовать это право. Уполномоченный Совета вел «Журнал регистрации посетителей», где отмечал, кто и с какими вопросами обращался. Анализ проблематики обращений граждан делался в ежегодном отчете уполномоченного, который он направлял в Совет по делам религий, обком КПСС, облисполком, управление КГБ [9].

Несмотря на активную антирелигиозную политику государства верующие упорно десятилетиями боролись за свои законные права. Более 20 лет добивалась открытия церкви в с. Большой Хомутец Добровского района Липецкой области А.Г. Клейменова. Она встречалась с правозащитниками (Якуниным, Дудко, Сахаровым), ездила по приходам Липецкой и соседних областей, призывая верующих писать жалобы с требованием открытия церквей . Интересно, что Совет ставит в вину райисполкому не то, что он не регистрирует религиозное общество, а то, что плохо разъясняет верующим ненужность их затеи. «Добровский райисполком получил заявление об открытии церкви в с. Большой Хомутец и регистрации религиозного общества в с. Гудово. Ни одно из них на протяжении 5 месяцев по существу рассмотрено не было. В 1976 г. из Добровского района поступило заявление с 926 подписями. Тогда должностные лица вместо кропотливой разъяснительной работы среди заявителей пошли по пути массовых проверок подлинности подписей, чем вызвали недовольство части граждан» [4, л. 65].

Подобная практика реализации религиозной свободы в советском обществе не могла продолжаться бесконечно долго, так как была чревата непредсказуемыми последствиями. Это стало очевидно к середине 80-х гг. Начавшаяся в апреле 1985 г. перестройка во всех сферах нашего общества потребовала качественных изменений и в сфере государственно-церковных отношений. Тогда начала складываться принципиально новая общественно-политическая ситуация в стране, определяя очередной этап развития политико-правовых отношений между Советским государством, обществом и религиозными объединениями. Стало очевидно, что религия в России, пережив 70-летний прессинг тоталитаризма, сохранила глубокие корни в народном сознании и основные свои качества, обеспечивающие восстановление своих позиций в

Воронежская государственная лесотехническая академия

обществе.

В настоящее время в России идет процесс становления правового государства, гуманизации межличностных отношений, формирование гражданского общества. В связи с этим большое значение для будущего нашей страны приобретает характер складывающихся взаимоотношений между людьми, придерживающихся различных мировоззренческих ориентаций (в том числе между верующими и неверующими), их отношений с государством в лице законодательной и исполнительной власти, а также между государством и неверующими. Нельзя сказать, что в наше время эти проблемы обострены до предела. Однако в общественной жизни страны в постсоветский период отчетливо проявляются тенденции к конфронтации, претензии одних на исключительное положение в государстве на правах «религии большинства», «господствующей в данном регионе», попытки создания политических объединений по вероиспо-ведальному признаку для отстаивания интересов тех или иных социальных групп. Изучение конкретного регионального исторического материала поможет решить задачи построения государственно-церковных отношений таким образом, чтобы в условиях многонационального государства избежать этно-национального напряжения, препятствовать излишнему политизированию религии, сохранить на территории Российской Федерации гражданский мир и согласие.

Литература

1. Законодательство о религиозных культах: Сб. материалов и документов. М., 1971.
2. Одинцов М.И. Путь длиной в семь десятилетий: от конфронтации к сотрудничеству (государственно-церковные отношения в истории советского общества) // На пути к свободе совести. М., 1989. С. 64-70.
3. Государственный архив Липецкой области (ГАЛО), ф. Р-2184, оп. 1, д. 17.
4. Там же, д. 25.
5. Государственный архив Воронежской области (ГАВО), ф. 967, оп. 1, д. 284, л. 23-25.
6. ГАЛО, ф.Р-2184, оп. 1, д. 13, л. 86.
7. ГАВО, ф. 967, оп. 3, д. 74.
8. ГАЛО, ф.Р-2184, оп. 1, д. 16, л. 68.
9. ГАВО, ф. 967, оп. 1, д. 183, л. 2.
27 июня 2007г.
Научтруд |