Научтруд
Войти

Австрийский вопрос в Холодной войне (1945 1955 гг.)

Научный труд разместил:
Leonid
30 мая 2020
Автор: указан в статье

О.В. Павленко

АВСТРИЙСКИЙ ВОПРОС В ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ (1945 - 1955 гг.)

Постановка проблемы лекций

Понятие «холодная война» имеет в исторической и политологической литературе самые разные интерпретации. Но все определения сходятся в одном: Холодная война являлась своего рода геополитической проекцией сложившегося после войны биполярного миропорядка. Силовые линии международной конфронтации, главным содержанием которой было соперничество двух сверхдержав, СССР и США, охватывали все планетарное пространство: континенты, мировой океан, космос. Эпицентром ее в первые послевоенные годы стала Европа, разделенная весной 1945 г. «застывшей линией фронта» продвижения войск Красной армии и союзников. Факт общей победы и небывалый взлет авторитета СССР давал миру уникальный шанс преодолеть противостояние межвоенного периода. В основу нового альянса были положены два договора. Первый - между СССР и Великобританией, подписанный 26 мая 1942 г., о союзе в войне против Германии и ее сателлитов в Европе, а также о сотрудничестве и взаимной помощи в послевоенное время (был аннулирован в мае 1955 г.). Второй - между СССР и США, подписанный 11 июня 1942 г. и содержавший договоренность о сотрудничестве после войны «в целях обеспечения мира и безопасности».

Неудивительно, что в военной терминологии и дипломатии 1940-х гг., в личной переписке глав государств «большой тройки» были распространены формулировки, указывавшие на сознание солидарности СССР, США и Великобритании: «общий враг», «общие цели борьбы», «общие союзнические обязательства». Самые распространенные слова тех лет - «союзники» и «союзническая политика». Они дали название первым общим органам управления на оккупированной территории бывшего Третьего рейха. Вопросы послевоенного урегулирования рассматривались сквозь призму союзнического контроля. Но этот шанс так и остался иллюзией...

«Похолодание» началось уже с последними залпами войны.

В 1945 г. президент США Г. Трумэн заявил, что победа во Второй мировой войне «поставила американский народ перед необходимостью править миром». СССР, в свою очередь, стре-

милея утвердить сферу влияния в Центральной и Юго-Восточ-ной Европе и Китае. Глобальный конфликт, разраставшийся между СССР и США (последних поддерживала Великобритания), представлял собой совокупность проблем экономического, военно-стратегического (прежде всего ядерного) и идеологического характера, взаимозависимых и напрямую определявших механизм принятия решений в «союзнической политике».

Однако Холодная война имела и другую сторону. В аналитическом исследовании Института всеобщей истории «Мир в XX веке» (М., 2001) А.О. Чубарьян подчеркивал: в это время «были приняты некие «правила игры» и определенная стабильность, которые привели к тому, что ни США с их союзниками, ни страны Советского блока не перешли грань, которая отделяла враждебность и острое политическое и идеологическое соперничество от реальных вооруженных конфликтов». Действительно, несмотря на конфронтацию, между противоборствующими сторонами все же сохранялась возможность компромисса, поддерживаемая геополитическими интересами и историческими традициями. Даже в самые кульминационные моменты противостояния руководители сверхдержав отступали перед бездной ядерной катастрофы.

Специфика австрийского вопроса в 1945 - 1955 гг.

Лекции построены на основе сюжета, имеющего важное значение для осмысления Холодной войны.

Прежде всего, сквозь призму австрийского вопроса можно понять иерархию интересов «большой тройки» и истоки складывания биполярного мира. Австрия оказалась на грани «своего» и «враждебного» миров: аншлюс 1938 г. поставил страну в специфическую ситуацию. Если с определением вины Германии для стран-победительниц все было ясно, то с Австрией сохранялась неопределенность: преступница или жертва? По мере изложения материала мы увидим, как будут изменяться эти «формулы вины» в зависимости от конкретной политической ситуации.

Далее. Под австрийским вопросом понимается прежде всего проблема государственного и национального суверенитета Австрии после Второй мировой войны и его признание на международном уровне. И определялась она во многом особым пограничным положением страны между Востоком и Западом, ее историческим влиянием на страны Центральной Европы и ее границами, сопредельными со странами нового, «советского»,

блока. Поэтому-то дипломатическая история решения австрийского вопроса так парадоксальна. Первоначально перспективы его решения были реальнее и динамичнее, чем у запутанного германского вопроса, чреватого острыми противоречиями: австрийцы уже с ноября 1945 г. имели собственное Временное правительство (а с декабря - уже легитимное федеральное правительство), в то время как западные немцы получили федеральное правительство только в 1949 г. Но если ФРГ конституировалась в этом же году как суверенное государство, то решение вопроса о государственной независимости Австрии растянулось до 1955 г. Хотя и сохранялась общая проблема: в течение десяти лет после войны обе страны оставались оккупированными, и мирные договоры с ними были подписаны все в том же 1955 г.

В чем же заключались причины столь длительного затягивания австрийского вопроса? Для поиска ответов нам предстоит рассмотреть стратегию и тактику дипломатии великих держав. В историографии эта проблема не получила достаточного освещения: приоритеты до настоящего времени сохраняются за изучением германского и польского вопросов. Это правомерно, поскольку именно судьба Германии, а также германо-польская граница вызывали жесткие разногласия между руководителями союзных держав. Послевоенный баланс сил в Европе определялся в первую очередь статусом Германии и ее будущим политическим курсом, а также процессом постепенной советизации стран Восточной Европы. В иерархии дипломатических приоритетов они занимали ведущее положение. Но все же австрийский вопрос был неразрывно связан с ключевым германским вопросом и обуславливался внутриполитическими изменениями в странах Восточной Европы. Нас будут интересовать мотивы и линия советской дипломатии в осуществлении «союзнической политики» в Австрии, а также ее тактические действия, направленные на обеспечение жизненных интересов СССР в этом регионе. Кроме этого, дипломатические документы, на основе которых построен представленный цикл лекций, позволяют проанализировать на примере австрийского вопроса возможность консенсуса, которая сохранялась в дипломатической среде даже в самые горячие периоды Холодной войны.

Наконец, под термином «холодная война» мы понимаем не только политику противостояния мирового масштаба, но и судьбы миллионов людей, оказавшихся втянутыми в этот водоворот истории, зафиксированные цифрами в бесстрастных статистических отчетах. Когда лидеры великих держав вырабатывали

принципы эквивалентного обмена государствами и территориями, перекраивались не только границы, но и человеческие судьбы.

Поэтому третья проблема, которая будет нас интересовать: как жили австрийцы в 1945 - 1955 гг., точнее будет сказать -выживали? Кем были для них советские солдаты - освободителями или оккупантами? Как складывалась послевоенная жизнь у так называемых «фолькс-дойче» - беженцев немецкого происхождения, изгнанных из Чехословакии, Польши, Югославии, Венгрии и заполнивших в те годы австрийские города и деревни?

В который раз за свою историю Австрия вновь переживала кардинальное преобразование государственного устройства, превращалась, как выразился Фридрих Геббель, один из ее поэтов, в

...маленький мирок,

Где ставит мир большой свой опыт.

Итак, нам предстоит рассмотреть три блока проблем:

1. австрийский вопрос в послевоенной дипломатии СССР, США и Великобритании;
2. условия жизни населения в зонах оккупации;
3. генезис концепции австрийского нейтралитета в контексте Холодной войны.

Лекции построены на основе дипломатических материалов фондов Архива внешней политики Российской Федерации, поэтому в тексте будет приведено значительное количество цитат из документов того времени, которые позволяют проследить изменения не только в формулировках и словах, но и в смыслах взаимоотношений между союзниками.

Источники и литература

Исследовательская литература и сборники документов, издававшиеся в советское время, были ориентированы на воспроизведение официальной версии советской пропаганды, которая строилась на апологетике сталинской дипломатии 1943 - 1953 гг., в том числе и в сфере советско-австрийских отношений. Основной массив документов советских архивов был вообще недоступен исследователям, а публикации материалов осуществлялись под бдительным контролем, тщательно просеивались через сито цензуры. В результате этой селекции из готовившихся сборников документов убирались те материалы, которые могли бы сви-

детельствовать против официальной концепции, квинтэссенция которой была изложена в 5-м томе «Истории дипломатии» (М., 1974. Кн. 1). Это издание, осуществленное под редакцией министра иностранных дел СССР A.A. Громыко, было посвящено вопросам мирного урегулирования в послевоенной Европе. В двадцати главах последовательно проводилась мысль о том, что «советский» поворот в истории стран Восточной Европы был осуществлен в результате массового народного воодушевления победой Красной армии, а СССР стремился всесторонне оказывать поддержку в восстановительный период всем странам, в том числе и Австрии.

Более детальная разработка концепции советско-австрийс-ких отношений была сделана в монографии М.А. Полтавского «Дипломатия империализма и малые страны Европы (1938 -

1945 гг.)» (М., 1973). Автор подчеркивал захватнический характер аншлюса Австрии в 1938 г. и показывал, как западные державы противились восстановлению ее независимости. Особое внимание было сосредоточено на послевоенной политике СССР, направленной на полную поддержку Временного австрийского правительства Карла Реннера. В целой серии исследований апологетически описывалась сталинская внешняя политика, подчеркивалась последовательность борьбы СССР с западными державами за независимость и нейтральный статус Австрии. Государственный договор 1955 г. расценивался как дипломатическая победа СССР, заложившая основы прочного советско-австрийс-кого послевоенного сотрудничества. Как и исследования, публикации архивных материалов были призваны документально подтвердить колоссальный миротворческий заряд советской внешней политики (Сборник основных документов СССР, США, Англии, Франции об Австрии. В 2 вып. М., 1953 - 1955; Коммунисты в борьбе за независимость Австрии: Сборник документов. М., 1956; Ефремов А. Советско-австрийские отношения после второй мировой войны. М., 1958; Белецкий В. Советский Союз и Австрия. М., 1962; СССР в борьбе за независимость Австрии. М., 1965; Рощин A.A. Послевоенное урегулирование в Европе. М., 1984; Жиряков И.Г. СССР - Австрия: итоги и перспективы сотрудничества. М., 1985).

Подобная ситуация просуществовала до рубежа 1980 - 1990-х гг. Коренной перелом в отечественной историографии сопровождался постепенным преодолением неадекватных стереотипов, открытием запретных архивных фондов, острыми дискуссиями вокруг вопросов советской внешней политики

1930 - 1950-х гг. За этот период сформировался массив источников, введенный в научных оборот и требующий аналитического обобщения. Особенность современной историографической ситуации заключается в том, что темпы и масштабы публикаций документов, выявленных в рассекреченных фондах, опередили процесс научного осмысления феномена «холодной войны» (История внешней политика СССР. 1917 - 1980 гг. В 2 т. М., 1980 - 1981; СССР - Австрия, 1938 - 1979; Документы и материалы. М., 1980).

В западной историографии международное противостояние 1940 - 1950-х гг. получило название «первая холодная война». В соответствии с этой периодизацией «вторая холодная война» наступила после кратковременной разрядки 1970-х гг. и была спровоцирована вторжением советских войск в Афганистан и гражданскими столкновениями в Польше (Leffler М.А. Preponderance of Power: National Security, Truman Adminisration and the Cold War. Stanford, 1992).

В последнее десятилетие у историков и политологов появилась возможность для осуществления совместных проектов с зарубежными коллегами и открытого обмена мнениями относительно «белых пятен», которыми была так богата советская официальная концепция истории XX в.

Под влиянием новых архивных изысканий в ряде фундаментальных исследований - коллективные труды «Сталин и холодная война» (М., 1998), «Восточная Европа между Гитлером и Сталиным, 1939 - 1941 гг.» (М., 1999), а также монографии В.К. Волкова «Узловые проблемы новейшей истории стран Центральной и Юго-Восточной Европы» (М., 2000), А.М. Фи-литова «Германский вопрос: от раскола к объединению. Новое прочтение» (М., 1993), В. Маетны «Холодная война и советская безопасность: сталинские годы» (Mastny V. The Cold War and Soviet Insecurity: the Stalin Years. New York, 1996) - был поставлен вопрос о мотивах, принципах, стратегии и тактики советского внешнеполитического планирования. Несмотря на общую эвристическую основу, эти исследования концептуально расходятся в трактовках рационального и иррационального сталинской дипломатии. Имело ли советское руководство некое глобальное видение послевоенной ситуации, либо в каждом конкретном случае это была «политика момента», смешение желаемого и действительного, заштампованность мышления, упущенные возможности в результате догматических расчетов, изначально заданный тон враждебности и недоверия к союзникам по

антигитлеровской коалиции? Готова ли была Москва к продолжению диалога с Западом после крушения нацизма? Возможен ли был такой диалог для США и Великобритании? Поиск ответов неизбежно ведет к эмоционально-оценочному подтексту исследований. Но без их осмысления нельзя реконструировать целостную картину послевоенного противостояния.

Эти же вопросы неизбежно поднимаются в двух наиболее ярких работах, посвященных истории австрийского вопроса. Книга американского историка Гюнтера Бишофа «Австрия в первой холодной войне 1945 - 1955 гг. Сила в бессилии» (Gunter Bischof. Austria in the First Cold War. 1945 - 1955. The Leverage of the Weak. California, 1999) структурирована так, чтобы читатели смогли составить ясное представление о различных фазах решения австрийского вопроса между СССР, США и Великобританией. Дипломатические перипетии, реконструированные на основе английских, австрийских и американских документов, -основной объект исследования Гюнтера Бишофа. Автор весьма жестко характеризует позицию советского руководства по австрийскому вопросу. Но подобная эмоциональность несколько ослабляет научную значимость труда, в котором отсутствуют советские источники, а потому представлено одностороннее видение проблемы.

Иной ракурс рассмотрения этой проблемы содержится в книге австрийского ученого Стефана Карнера «Архипелаг ГУПВИ. Плен и интернирование в Советском Союзе, 1941 - 1956», изданной в 2002 г. на русском языке издательством РГГУ. Монография раскрывает функционирование системы лагерей ГУПВИ (Главного управления по делам военнопленных и интернированных), охватывавшей территорию СССР от Карелии до Курильских островов, от Полярного круга до степей Казахстана. В них содержалось около 4 млн. военнопленных и интернированных, из которых 2,3 млн. составляли немцы и 130 тыс. австрийцы. Одна из глав посвящена социальным и ментальным проблемам немецких и австрийских граждан, вернувшихся на родину только в 1950-е гг. В этой связи автор реконструирует картину многочисленных арестов, которые развернули органы НКВД в зонах оккупации Германии и Австрии в первые послевоенные годы.

Структура лекций

Материал лекций структурирован в соответствии с про-блемно-хронологическим принципом. За основу положена ав-

торская периодизация этапов решения австрийского вопроса: от плана Дунайской федерации в годы войны до подписания Австрийского Государственного договора в 1955 г.

1-й этап - с конца 1940-х гг. до марта 1945 г.: австрийский вопрос в дипломатии «большой тройки» во время Второй мировой войны и британская инициатива;
2-й этап - с марта по апрель 1945 г.: военные действия на территории Австрии.
3-й этап - с апреля по декабрь 1945 г.: советская дипломатическая инициатива.
4-й этап - с января 1946 г. по декабрь 1950 г.: дипломатическое противостояние СССР, США и Великобритании.
5-й этап - с декабря 1950 г. по март 1955 г.: американская инициатива.
6-й этап - с марта по май 1955 г.: оформление концепции австрийского нейтралитета, окончательная доработка и подписание Австрийского Государственного договора.

В лекциях предстоит рассмотреть, как последовательно сменяли друг друга стратегические инициативы дипломатических служб Великобритании, СССР и США, как нарастало взаимное противостояние и недоверие в стане союзников, какими методами пытались воздействовать они друг на друга и, наконец, из каких источников возникла идея нейтральной Австрии.

Австрийский вопрос в дипломатии «большой тройки» во время Второй мировой войны. Британская инициатива (конец 1940-х гг. - март 1945 г.)

Во время Второй мировой войны наибольшую заинтересованность судьбой Австрии проявляло британское правительство. С конца 1940-х гг. английская дипломатия начала разрабатывать вопрос о возможном объединении «малых стран» Центральной Европы в конфедерацию, которая бы совпадала с границами Австро-Венгрии, рухнувшей в 1918 г. Идея реконструкции этого дунайского государства мотивировалась его особой ролью в международной системе равновесия сил. В течение последнего столетия именно монархия Габсбургов, по мнению европейских политиков, сдерживала экспансионизм своих мощных соседей - Российской и Германской империй. С другой стороны, рамки государственного союза смогли бы нейтрализовать и тот мощный потенциал ксенофобии и этнонационализма, ко-

торый усилился в Центральной Европе в 1920 - 1940-е гг. План Дунайской конфедерации был лишь частью программы глобальной реконструкции границ в Европе, которой был увлечен У. Черчилль. Предполагалось в будущем создать три крупные конфедерации - Дунайскую, Балканскую и Скандинавскую.

Как известно, творцы Версальской системы руководствовались принципом «национального государства» (границы этноса-нации должны совпадать с государственными границами), популярным еще в XIX в. Этим же принципом воспользовался и Гитлер, захватывая Судеты и аннексируя Австрию. Учитывая просчеты прошлого, Черчилль видел будущее Европы в поли-центричной конструкции, созданной на основе региональных, культурно-исторических общностей. 13 декабря 1942 г. он писал министру иностранных дел Великобритании А. Идену: «Было бы очень хорошо иметь австрийское воинское соединение, если бы можно было бы им руководить без особых трудностей. Я очень заинтересован в Австрии и надеюсь, что Вена может стать столицей большой Дунайской конфедерации». Еще одна цитата из письма Черчиля, написанного в январе 1943 г.: «Дунайская конфедерация, опирающаяся на Вену, заполнит ту брешь, которая образовалась после исчезновения Австро-Венгерской империи. Бавария может быть присоединена к этой группе».

Но Сталин не разделял этого взгляда. Советские дипломаты в ходе переговоров с западными коллегами категорически отвергали возможность создания региональных конфедераций. Накануне Московской встречи министров иностранных дел посол Великобритании А. Керр вручил наркому иностранных дел В. Молотову документ «Будущее Австрии», подготовленный в июне 1943 г. и принятый британским кабинетом как определение позиции Великобритании по отношению к Австрии. В нем рассматривались варианты решения австрийского вопроса: от возможного предоставления государственного суверенитета до включения страны в Южногерманскую, или Центральную, конфедерацию или Юго-Восточную. Акцентирование различных конфедеративных вариантов мотивировалось тем, что наиболее эффективным средством разрыва традиционных связей между Австрией и Германией будет ее включение в более крупный государственный союз.

Однако этим планам британской дипломатии не суждено было осуществиться. На Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, проходившей с 19 по 30 октября 1943 г., был разработан совместный

текст декларации по Австрии, который был оформлен как приложение к секретному протоколу. В этом документе констатировалось, что союзники не признают аншлюса 1938 г., желают восстановления «свободной и независимой Австрии» и поддерживают право австрийского народа самостоятельно решать вопрос о политическом строе. В то же время особо оговаривалось, что эта страна «несет ответственность, которой не может избежать, за участие в войне на стороне Германии». Таким образом, в Московской декларации, ставшей впоследствии базовым документом союзнических решений по австрийскому вопросу, с полной определенностью было зафиксировано, что Австрия была не жертва нацистской агрессии, а ее непосредственная соучастница.

Важное значение имело также решение Московской конференции о создании Европейской консультативной комиссии (ЕКК), на которую возлагалась задача «изучить европейские вопросы, связанные с окончанием военных действий, которые три правительства признают целесообразным ей передать, и давать трем правительствам по ним объединенные советы». За этой туманной формулировкой проглядывала весьма прагматичная идея: необходим был общий центр, который бы координировал линии наступления союзнических армий в соответствии с достигнутыми «большой тройкой» договоренностями о разделе сфер влияния в Европе. Судя по переписке между Сталиным, Черчиллем и Рузвельтом, уже с 1943 г. начался активный обмен мнениями о распределении зон ответственности каждой из великих держав, распространявшихся на территории, страны и ресурсы.

Несмотря на первую неудачу, британская дипломатия не собиралась упускать инициативу в австрийском вопросе, осознавая ее ключевое военно-стратегическое и культурно-истори-ческое значение в Центральной Европе. В августе 1944 г. МИД Великобритании предложил ЕКК для обсуждения меморандум о контрольном механизме союзников в Австрии. Британский план предусматривал, что после окончания военных действий власть и контроль над гражданской администрацией должна оставаться в руках того главнокомандующего, вооруженные силы которого оккупируют данный район. Как и в случае с Германией, предусматривались три зоны оккупации: английская, американская и советская. Обращает на себя внимание то, что деятельность союзнических органов управления в Австрии тесно координировалась с аналогичными структурами в Германии, между

ними должен был осуществляться «прямой контакт между отделами» и «связь по вопросам политики». Длительная военная оккупация не входила в планы МИД Великобритании: военные комиссары, как только позволили бы условия, подлежали замене гражданскими лицами. В январе 1945 г. по просьбе Временного французского правительства ЕКК выделил на территории Австрии французскую зону оккупации.

Таким образом, в период войны, когда осуществлялась интенсивная дипломатическая разработка планов послевоенного устройства, инициатива в решении австрийского вопроса принадлежала Великобритании, не скрывавшей особой заинтересованности в судьбе Австрии и даже ей патронировавшей.

Военные действия на территории Австрии.

Освобождение или оккупация?

(март - апрель 1945 г.)

{На оверхед-проекторе: карта военных действий в марте -апреле 1945 г. на территории Австрии).

В конце марта 1945 г. войска 4-го, 2-го и 3-го Украинских фронтов перешли в наступление по направлению Брно - Братислава - Вена. Немецкие танковые армии, сосредоточенные на этих участках фронта, не могли оказывать серьезного сопротивления из-за малочисленности и недостатка вооружения, поскольку основные силы немцев были сосредоточены в районе озера Балатон. Это был стремительный прорыв Красной армии на юго-запад: в первых числах апреля была занята Братислава, а через несколько дней части 2-го Украинского фронта вошли в Вену с востока и юга. После упорных уличных боев к 13 апреля австрийская столица была полностью занята советскими войсками.

Днем раньше в США в возрасте 63 лет умер президент Рузвельт. Его место занял вице-президент Гарри С. Трумэн. Со смертью Рузвельта подозрительность в стане союзников усилилась.

Натиск Красной армии на запад продолжился. В районе австрийского города Линц произошла встреча русских с американцами, продвигавшимися с запада. Объединенный контингент англо-американских войск, стремительно продвинувшихся в Центральную и Южную Германию, а также на австрийскую территорию, занял фактически без боя провинции Форарльберг, Зальцбург, Тироль, часть Каринтии, западную часть Нижней Австрии. В Моравии и Судетах немецкие войска продолжали

еще оказывать ожесточенное сопротивление до мая 1945 г.

27 апреля Черчилль отослал Сталину и Трумэну послание о «процедуре занятия нашими вооруженными силами зон, которые они будут оккупировать в Германии и Австрии». Сталин в письме к Трумэну от 2 мая также подчеркивал необходимость того, чтобы советское командование со штабами английских и американских войск на основании договоренности «определяли временную тактическую разграничительную линию». Именно это выражение он подчеркнул дважды. Считал ли Сталин, что военная оккупация Австрии скоро будет завершена, и на какой ее результат он рассчитывал?

С начала апреля 1945 г. союзники начали обсуждать вопрос

о функциях контрольного механизма в Австрии. В основу обсуждений легла Московская декларация, в соответствии с которой страна несла ответственность за участие в войне на стороне Германии. По инициативе советской стороны сразу же был поставлен вопрос о выплате Австрией репараций. Великобритания, США и СССР признали в принципе обязанность Австрии выплатить репарации, но отложили на время рассмотрение этого вопроса.

Советская дипломатическая инициатива (апрель - декабрь 1945 г.)

Этот период в послевоенной истории австрийского вопроса имеет особое значение, поскольку позволяет детально рассмотреть взаимодействие новых силовых факторов, определивших истоки «холодного» противостояния между союзниками по антигитлеровской коалиции. Естественно, это охлаждение проявлялось не только при определении будущего Австрии. Уже весной 1945 г. сложился целый комплекс спорных территориальных, геополитических проблем, по которым с каждым месяцем все сложнее было достигать взаимоприемлемых решений. Потсдамская конференция 1945 г. наглядно показала смену лиц и стилей руководства в «большой тройке». Сталин столкнулся с новыми партнерами - Г. Трумэном и лейбористом К. Эттли, сменившим Черчилля на посту премьер-министра после парламентских выборов.

Принято считать, что сигналом к Холодной войне стала знаменитая речь У. Черчилля в американском городе Фултоне в марте 1946 г. Тогда бывший британский премьер заявил, что Сталин опустил «железный занавес... от Штеттина на Балтике

до Триеста на Адриатике». Черчилль предупреждал: цель СССР заключается в «неограниченной экспансии своей власти и своих идей». Но в этих словах содержался не только призыв к новой политике против СССР - в них была зафиксирована уже сложившаяся к тому времени ситуация. Тем более что впервые он употребил словосочетание «железный занавес» еще в апреле 1945 г. События весны 1945 г. показывают, как стремительно разрасталось тотальное недоверие между СССР и западными державами. Достаточно упомянуть известный факт: через три дня после победы над Германией США объявили о прекращении поставок в СССР военной техники по ленд-лизу и вернули американские суда, подходившие уже к советскому берегу.

Согласно официальной советской версии, 19 апреля 1945 г. лидер австрийской социал-демократии Карл Реннер по личной инициативе встретился в Вене с представителями советского командования - маршалом Ф.И. Толбухиным, комендантом Вены генералом A.B. Благодатовым и членом военного совета 3-го Украинского фронта генералом А. Желтовым. Однако устные свидетельства ветеранов, которые сегодня могут вполне откровенно рассказывать о событиях первого мирного года, освещают это событие по-иному. Приведем отрывок из интервью, которое дал автору лекции генерал-майор авиации В.А. Тюхтяев, служивший тогда в штабе 4-й гвардейской армии, которая вела операции на территории Австрии.

«О.П.: Австрийские коммунисты, как вы считаете, пользовались популярностью после войны, на волне победы Красной армии? Они имели поддержку у австрийского населения?

В.А. Тюхтяев: Нет. В основном там не коммунисты были, а социал-демократы. И первые с нашей помощью, нашего командования, и в том числе нашего товарища из политотдела Четвертой гвардейской армии, Реннера нашли!

О.П.: Нашли?!

В.А. Тюхтяев: И Шепилов. Да, Шепилов лично с ним вел переговоры. Да, в горах его нашли. Американцы тоже его хотели взять!

О.П.: Он прятался?

В.А. Тюхтяев: Да, прятался. Да. Но наши разведчики, с ними работники политотдела, Торчевский Яков Львович был, мой приятель, как говорится, вот его привезли и с ним вели переговоры. И он согласился возглавить государство. Это - социал-демократ, который знал Ленина, а Ленин знал его. Это - известный теоре-

тик социал-демократии. И он хорошую роль, прогрессивную роль сыграл в истории становления нейтрального австрийского государства. Это надо отдать должное! И мы подчеркиваем, что наше участие в том, что мы его нашли, мы его перехватили, а не американцы! Может, я в какой-то мере это немного преувеличиваю, что захватили, но тем не менее! Вот какая это формулировка? Не захватили, а просто нашли его, привезли.

О.П.: Нашли! В Альпах?

В.А. Тюхтяев: Его не арестовывали!

О.П: В Альпах он жил, да?

В.А. Тюхтяев: Не арестовывали. В Альпах был, да. Не арестовывали, конечно, его. Просто пригласили. И помогли: его устроили. Его и бытовыми вещами снабдили. Питанием снабдили. Это -дело нашей армии!

О.П.: А семья его была с ним?

В.А. Тюхтяев: Я деталей не знаю. Деталей не знаю. Непосредственно не я этим занимался. Я знаю, кто - как все сделано было. Потом и австрийцы хорошо отнеслись, когда наша армия уходила из Австрии».

Карлу Реннеру было 75 лет. На своем веку он испытал и головокружительный взлет, став первым канцлером Австрийской республики (1918 - 1920 гг.), и отстранение от политики после аншлюса, и постоянные опасения за безопасность своей семьи, оставшейся на родине, когда соратники по партии либо скитались в эмиграции, либо гнили в нацистских концлагерях. Убеждения его претерпевали постоянное изменение. На первый взгляд, этот прагматичный политик являлся блестящим мастером политической мимикрии: тонко чувствуя изменение направлений большой политики, он пытался на протяжении всей жизни следовать им, отказываясь от прежних принципов, с легкостью расставаясь с прошлыми пристрастиями.

Политическая биография Карла Реннера отражает все драматические коллизии истории Центральной Европы в первой половине XX в. В течение всей жизни он последовательно пытался разработать теорию и практику национальной политики в этом регионе, отличавшемся пестрой этнической мозаичностью и поэтому имевшем высокий градус национальной напряженности. Каждый раз он пытался создать наиболее эффективную формулу национального выживания и консенсуса для народов австрийского государства, и каждый раз крутые повороты истории заставляли его вновь и вновь пересматривать прежние воз-

зрения.

Выходец из немецкой крестьянской семьи из Моравии, Карл Реннер первоначально ощущал себя судетским немцем, затем австрийцем, во время аншлюса - немцем, после войны - носителем «австрийской нации». Первоначально он являлся сторонником идеи Дунайской федерации, затем - проекта «социалистического аншлюса», который стал пропагандировать в 1928 г., когда социал-демократы пришли к власти в Германии. Он последовательно защищал права немецкого населения в новых государствах Версальской системы. В эти же 1920-е г. он являлся одним из инициаторов серьезных дискуссий в среде европейских социал-демократов о перспективах развития европейского единства и возможностях экономической интеграции, рассматривал план распространения механизма кантональной организации Швейцарии на общеевропейском уровне.

После тяжелого политического кризиса 1934 г. в Австрии и запрещения деятельности Социал-демократической партии, Карл Реннер перестал быть публичным политиком. Впоследствии он одобрил Мюнхенское соглашение и аншлюс Австрии. В апреле 1938 г. в нацистской прессе он сделал заявление: «Как социал-демократ и как сторонник права наций на самоопределение, как первый канцлер Немецко-австрийской республики и как бывший глава австрийской делегации в Сен-Жермене я говорю аншлюсу «Да»». Следующее заявление в пангерманском духе было им сделано после ввода немецких войск на судетскую территорию: «Справедливое возмездие и установление нового порядка без кровавых жертв было возможным лишь посредством Мюнхенских соглашений», которые «закрыли и... открыли новую страницу европейской истории». (Вопрос о степени причастности К. Реннера к нацистской политике и дискриминации социал-демократов в Австрии и Судетской области до настоящего времени дискутируется в историографии).

Ясно одно: весной 1945 г. судьба дала в руки Карлу Реннеру еще один шанс. И он первым из влиятельных австрийских политиков сделал шаг навстречу Советскому Союзу. Это был еще один крутой поворот в судьбе, совершенный им во имя собственного спасения и спасения родины. На этой апрельской встрече с представителями советского командования он покаялся в совершенных ошибках и выразил желание их исправить. В первую очередь, по его инициативе Социал-демократическая партия была переименована в Социалистическую, чтобы отгородиться от прошлого, связанного с признанием аншлюса. Да-

лее он изложил план формирования Временного правительства на основе трех партий - Социалистической, Коммунистической и Народной (бывшей Католической). Инициатива Реннера и его откровенная просоветская позиция были встречены Кремлем с одобрением. Тексты официального сообщения о создании Временного правительства, Прокламации о независимости Австрии, а также Декларации правительства были предварительно согласованы с советской стороной. В составе правительства австрийские коммунисты получили ключевые посты. Так, министром внутренних дел был назначен Ф. Хоннер, заместитель председателя ЦК Коммунистической партии Австрии.

Ситуация стремительно развивалась. 27 апреля 1945 г. эти документы были обнародованы. Полномочия Временного правительства К. Реннера были признаны в советской зоне оккупации. На следующий день глава Временного правительства К. Реннер в официальной ноте советскому правительству просил признать восстановленную государственность и не отказывать в помощи.

Помощь уже спешно оказывалась, в том числе и на самом высоком дипломатическом уровне. Еще 24 апреля СССР предложил США и Великобритании признать новоявленное правительство. Однако эта инициатива была негативно воспринята союзниками. Правительства США, Великобритании, Франции отказались. Резкое недовольство вызвала сепаратная политика СССР, разрешившего без предварительных консультаций с союзниками сформировать правительство. Вызывала недоверие и репутация Реннера. Совет министров Франции на своем заседании 5 мая 1945 г. принял документ, в котором доводилось до сведения всех союзных держав, что «вновь образованное правительство возглавил человек, который уже занимал этот пост, и поэтому его политические взгляды известны во Франции. Будучи главой правительства, Реннер пытался осуществить экономический аншлюс в ожидании политического аншлюса. После присоединения Австрии к Германии Реннер смирился с этим».

Конфликт между СССР и западными союзниками осложнялся не только стремлением советской дипломатии открыто и жестко перехватить инициативу в вопросе о будущем австрийском правительстве. Неоднократно в переписке между лидерами держав-победительниц

Научтруд |