Научтруд
Войти

Французская дипломатия 1938-1939 гг.: от «умиротворения» к «сдерживанию», или политика гарантий

Научный труд разместил:
Maksim
30 мая 2020
Автор: указан в статье

Е.О.Обичкина

1938-1939: ФРАНЦУЗСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ ОТ «УМИРОТВОРЕНИЯ» К «СДЕРЖИВАНИЮ» ИЛИ ПОЛИТИКА ГАРАНТИЙ

В череде событий, предваривших гитлеровское нападение на Польшу, и «мюнхенская» политика, советско-германский пакт носили не решающий, а подчинённый характер, поскольку их участники (Англия и Франция в первом случае, СССР - во втором), по сути, пытались обезопасить себя от гитлеровской агрессии, которая была главной причиной возникновения второй мировой войны. Между тем, анализ политики Франции в конце 1938 и до сентября 1939 г. позволяет ответить на вопрос о том, насколько желательным или вынужденным было для дипломатии Парижа развитие ситуации в последний предвоенный год. Центральным в этом анализе будет узел противоречивых отношений между ключевыми игроками, от взаимодействия которых зависела возможность формирования антигитлеровской коалиции накануне войны: между, с одной стороны, англофранцузским тандемом и Польшей и, с другой стороны, Советским Союзом.

1. Противоречия «политики умиротворения» на западе и на востоке:
1.1. Выбор между Москвой и Берлином: стратегическое и идеологическое измерение

Политика умиротворения Германии или «мюнхенская» политика была прологом и одной из важных причин второй мировой войны. Будущие жертвы гитлеровской агрессии делят ответственность за политику, лишившую их возможности коллективно противостоять агрессии. Нарком иностранных дел СССР Литвинов, прощаясь с послом Франции Кулондром (Сои1опёге), которого перевели из Москвы в Берлин (16 октября 1938 г.), поведал послу о своём «жестоком разочаровании», порожденном поведением Англии, но особенно, Франции, в последнем (чехословацком - Е.О.) кризисе. Он не верил в возможность какого бы то ни было общего урегулирования с

национал-социалистским Рейхом и заявил, что СССР, под надёжной защитой своих границ, отныне оставалось лишь наблюдать за установлением германской гегемонии в Центральной и Южной Европе. В то же время, он признал, что для установления равновесия сил в Европе и сдерживания германской экспансии Англия и Франция могли бы предпринять ещё одно гигантское усилие (un effort supreme). В этом случае, - добавил он, - две державы «должны будут обратиться к нам, и мы скажем своё слово»1.

Кулондр считал, что Гитлер захочет договориться с Польшей и обменять Данцигский коридор на Мемель, чего и опасались прибалты. Литвинов, не отвергая этого варианта, считал, что опасность исходила непосредственно от Германии, которая хотела бы взять балтийские страны под свой контроль. Кулондр считал, что, несмотря на заверения наркома о том, что СССР нечего бояться Гитлера, в Москве уже в октябре 1938 рассматривали два сценария: возможное нападение Германии на Англию (после «нейтрализации» Франции) или на СССР. Оставляя свой пост в Москве, французский посол предвидел, «что будут предприняты усилия, чтобы этот выбор был

сделан в желательном направлении. Мы должны, следовательно, учитывать в будущем акцию Кремля с целью, конечно, тайно и не напрямую (une action officieuse et indirecte), войти в контакт с Берлином и прозондировать его намерения»2. Кулондр предположил, что в таком случае единственным приемлемым для Берлина вариантом может быть раздел Польши вследствие русско-польской войны. Запись этого разговора и комментарии французского дипломата, пусть даже речь идёт не о первых лицах, отражают современное восприятие ситуации. Многие во Франции и в Восточной Европе, перед лицом усилившейся германской угрозы, рассматривали СССР не только как очевидного союзника против Гитлера. Наравне с этим, ими рассматривался сценарий соучастия СССР в силовом переделе центрально-европейских границ.

1 DDF - Documents diplomatiques frangais . Serie 1936-1939. - P. , 1975. T . XII, p. 275.
2 DDF - Documents diplomatiques frangais . Serie 1936-1939. - P. , 1975. T . XII, p. 277.

Неэффективность англо-французской политики дипломатического сдерживания агрессора, последовавшей за Мюнхеном, во многом была результатом кризиса в ориентации стран Центральной и Восточной Европы и западных демократий, которым следовало выбрать из «двух зол»: между замирением с Гитлером и союзом со Сталиным. Поэтому, как представляется, ключ к пониманию проблемы следует искать не столько в анализе дипломатической деятельности отдельных стран, сколько в анализе подсистемы международных отношений в предвоенной Европе и логики её эволюции.

Её факторами были: ослабление международных позиций Франции (ключевого игрока Версальской системы) в пользу островной Великобритании; параллельное возрастание мощи агрессивных государств фашистской оси на востоке, после нарушения суверенитета Чехословакии, что явилось и показателем и сигналом к распаду системы антигерманских союзов, созданной Францией после первой мировой войны; ключевая роль СССР - «несистемного» государства, опирающегося на европейские коммунистические партии, объединённые в Коминтерн и руководимые из Москвы. Последнее обстоятельство ставило европейские правительства, прежде всего, Франции и Польши, перед выбором (далеко в те годы неочевидным) между опасностью со стороны агрессивных фашистских государств и коммунистической опасностью со стороны Советского Союза и партий подчинённого ему Коминтерна. Добавим к этому, что вплоть до войны у большинства европейских политиков не было идеологического понимания нацизма, в котором видели новое издание германского реваншизма, отчего в те годы Сталин казался многим опаснее Гитлера -диктатора, но не разрушителя капитализма.

Это принимали во внимание в Москве, и даже ставили на первый план, размышляя над перспективами пакта с Англией и Францией. 25 мая 1939 г. посол СССР в Париже Суриц пишет Потёмкину, заместителю наркома, курировавшему после отставки Литвинова советско-англо-французские

переговоры: «В течение ряда лет они (Чемберлен, Даладье, Боннэ) лелеяли надежду, что очередными уступками то одному, то другому диктатору удастся отвести от себя угрозу и даже больше того, освободиться раз и навсегда от красной опасности... Организовать сопротивление без Москвы невозможно,... а заключить союз с СССР боязно - это значит нанести смертельный удар фашизму, с которым связывалось столько надежд»3.

Важно также, что, несмотря на сопоставимость потенциалов Франции и Англии, с одной стороны, и Германии и Италии, с другой стороны, в 1938 г. было очевидно (и для правительств и для общественного мнения), что противостоящие агрессивным державам демократии качественно проигрывают в могуществе, т.е., если воспроизвести формулу Р.Арона, в способности «навязать свою волю Другому и не дать навязать себе чужую волю». Это понимали и в СССР. Литвинов писал Сурицу, анализируя причины Мюнхенского соглашения: «Когда приходится идти в окопы не ради непосредственной защиты границы, энтузиазма ждать не следует... Энтузиазм создаётся в таких случаях пропагандой.Верно то, что французское правительство ничего не сделало для разъяснения населению значения Чехословакии с точки зрения интересов обороноспособности самой Франции»4.

Францию, которая 22 мая 1938 г. устами Даладье заявила о верности своим обязательствам в отношении Чехословакии, подтолкнула к Мюнхену позиция Лондона, который в период чехословацкого кризиса играл первую скрипку и твёрдо отказывался рисковать столкновением с Гитлером из-за Чехословакии. Эта политика была основана, с одной стороны, на признании превосходства германской военной машины, и особенно, национального сплочения немцев вокруг идеи реванша, с другой стороны, на надеждах, что политика умиротворения позволит избежать войны с Германией. Военные приготовления Гитлера были очевидны. Генерал Ренондо (Яепопёеаи),

3 АВП РФ, ф.0136, оп. 23, пап. 176, д.№ 913, л. 45.
4 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 172, д.№ 865 (19 октября 1938).

военный атташе Франции в Берлине, констатировал 20 сентября 1938 г.: «Германия стала одним большим военным лагерем»5.

1.2. Проблема меньшинств: Судеты - «исключительный случай»

Во Франции предпочитали надеяться, что Чехословакия, вернее, Судеты, представляют особый случай, поскольку речь идёт о воссоединении немцев, и вписывали эту политику в логику аншлюса Австрии. Боннэ стремился избежать любых аналогий с решением проблемы судетских немцев в отношении судьбы остальных меньшинств Восточной Европы. Ещё в сентябре 1938 г. Ж.Боннэ в разговоре с польским послом Лукашевичем в связи с польскими требованиями относительно прав польского меньшинства в Чехословакии (в Тешине) разъяснял, «насколько этот демарш был неуместным в момент начала переговоров между Лондоном, Парижем и Берлином по урегулированию статуса судетского меньшинства, поскольку многочисленность судетских немцев делала этот случай совершенно исключительным». Боннэ предостерёг Варшаву от желания соучаствовать в разделе Чехословакии и напомнил польскому послу о франко-польском союзном договоре и о том, что все мирные народы должны объединиться против гегемонистских устремлений Германии, иначе та не замедлит воспользоваться их разногласиями. Французский министр считал, что «интерес Польши состоял, следовательно, в том, чтобы остаться вне этого спора (о правах меньшинств - Е.О.), который, если разрастётся, грозит опасными осложнениями для мира в Европе»6.

1.3. Французские гарантии Восточной Европе: преимущество или

осложнение?

После Мюнхена, с 30 сент. 1938 Франция вслед за Англией верят в политику собственных гарантий малым странам как в сдерживающий Германию фактор. В Мюнхенском соглашении предпочитают видеть

5 ББР , 1X1 , N241.
6 ББР , 1X1 , N 242 (20.09.38).

подчинение Гитлера авторитету международного сообщества (что-то вроде мюнхенской «директории»), с согласия которого и под гарантией которого будут отныне вершиться международные дела. Но очень скоро стало очевидным, что французская дипломатия вследствие Мюнхена оказывается ослабленной, теряя влияние в Восточной Европе.

Отношение к Польше - этой «любимой кузине» Франции, у французской дипломатии в тот момент двойственное, и эта двойственность имеет результатом охлаждение франко-польских отношений. С одной стороны, Франция недовольна политикой министра иностранных дел Польши Бека. Тот действует в пользу польско-германского сближения и не скрывает намерений воспользоваться разделом Чехословакии для территориальных приращений в пользу Польши. Э.Эррио, критикуя стремление Польши участвовать в разделе Чехословакии, сказал, что Польша выступает в роли «младшего ассистента при старшем палаче» . С другой стороны, логика Мюнхена, кажется, ведёт к стремлению освободиться от обязательств в отношении восточноевропейских стран.

Именно так оценивала в декабре позицию Франции советская дипломатия. В справке, направленной послом Сурицем в Москву, содержится анализ «мюнхенского» курса правительства Даладье. Отмечая, что «Франция слаба и утратила своё прежнее гегемонное (так в документе -Е.О.) положение в Европе, ...растеряла большую часть своих союзников» и видит в СССР союзника «ненадёжного и опасного», Суриц приписывает французскому правительству стремление «пересмотреть все свои старые обязательства и договоры, заключённые при иной обстановке и ином соотношении сил в Европе». Такие сомнения особенно часто возникали вокруг двух договоров: договор с СССР и договор с Польшей. Суриц считал, что они в тот момент являлись «отягчающей ипотекой, способной

7 Слова Эррио приведены совпослом Сурицем в письме к наркоминдел М.М. Литвинову 27.12.38: АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 172, д.№865, л. 105.

осложнить её взаимоотношения с ...Германией и вовлечь её в ...опасные военные конфликты.

Договор с СССР был заключён значительно позже, чем с Польшей, когда германская угроза уже стала заметно вырисовываться. С этим договором связывались надежды, что вокруг него сможет образоваться новая защитная линия.против германской агрессии на Востоке. Эти надежды из-за занятой Польшей позиции не оправдались...Прежняя Чехословакия больше не существует и не может быть использована как плацдарм для воздушной атаки против Германии». Польша выступает как очередная жертва германской политики. Чтобы не быть из-за Польши втянутой в историю типа Мюнхена, Боннэ «воспылал священным гневом против (поляков) и стремится заморозить пакт с Польшей, как он уже заморозил пакт с СССР»8.

2. Определённость цели: избежать столкновения с Германией
2.1. Осознание угрозы и недостаток внешнеполитического могущества Положение Франции тем тревожнее, что она опасалась «расползания» испанского конфликта с участием Италии у её пиренейской границы. Поэтому она предпочитает признание Франко продолжению гражданской войны, а позже стремится через Петэна добиться нейтральной позиции от Франко. Политика Муссолини на южной границе, в Средиземноморье и в Африке внушает Парижу в тот период не меньшие опасения, чем политика Гитлера, который неустанно заверял в отсутствии у него территориальных претензий к Франции.

Если предположить, что Мюнхен имел целью отсрочить военное столкновение с Германией, предоставив англо-французским союзникам возможность нагнать их военное отставание от Германии, то приходится признать, что результат получился противоположным: присоединение новых (чехословацких) территорий с многочисленным населением и развитой инфраструктурой и экономикой усилило потенциал Германии. Французские

8 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 172, д.№865, л. 103-108.

военные сознавали, что вследствие Мюнхена военное положение Франции серьёзно изменилось к худшему. «Чехословакия больше не в состоянии предоставить нам какую-либо помощь в Центральной Европе; новое государство, без естественных границ, у которого отняли часть его промышленности, может существовать теперь только в орбите Германии. Поведение чешских офицеров на заседаниях военной подкомиссии в этом смысле показательно. Со второго дня мы констатировали, что они избегали.прибегать к арбитражу Франции, Великобритании и Италии и предпочитали обсуждать все спорные вопросы напрямую с немцами». Такая перемена поразила английского военного атташе, и он сказал своему французскому коллеге: «Смотрите, эти люди работают уже, как

9

союзники» .

Франция, ослабленная кризисом и парализованная внутриполитическими разногласиями между бывшими партнёрами по Народному фронту и социальными выступлениями, не смогла противопоставить германскому рывку в области вооружений адекватного прорыва в перевооружении и в плане моральной готовности к войне. Французский военный атташе в Берлине был впечатлён возможными размерами наступательных сил, которые немецкое командование предполагает задействовать в случае войны на западе, и «теми жертвами, на которые оно готово пойти, чтобы обеспечить своему наступлению решающий результат». Через три недели после Мюнхена он призывает «извлечь из этого должные выводы, особенно после событий, в которых перевес военно-воздушных сил Рейха над силами Франции и Великобритании был одним из главных факторов нашего морального поражения и потери наших позиций в Центральной Европе» 10.

Кроме того, общество не было готово воевать за восточных союзников. Внешнеполитическая стратегия Франции, направленная на защиту

9 ББР , 1X11 , N 196, р. 339 (20.10.38).
10 ББР , 1X11 , N 196, р. 339 (20.10.38).

союзников от германской агрессии, т.е. на наступательные действия в случае конфликта, противоречила её оборонительной военной стратегиип.

Проведённый Французским Генеральным штабом анализ военных приготовлений Германии (в конце 1938 г.) соответствовал, прежде всего, настроениям французских военных и политиков, и в меньшей степени реальному положению. Сообщая, что Германия предпринимала в последнее время «неустанные и дотоле невиданные» военные усилия, Генеральный штаб сделал несколько важных выводов. Во-первых, эти усилия явно наступательные. Во-вторых, хотя затруднительно было точно определить возможное направление главного удара, там полагали, что на французской границе германские силы являлись, главным образом, оборонительными. «На востоке Германии, наоборот, все признаки свидетельствуют, что германские военные усилия продолжатся в Центральной и Восточной Европе. Некоторые уточняют, что именно Украина является их целью»12. Это сообщение вызвало скорее облегчение, чем опасение, что придётся соответствовать обязательствам по франко-советскому пакту 1935 г.

2.2. Неопределённость тактики: «бумажный» пакт с СССР Франко-советский пакт оставался в значительной степени бумажным, отношения с СССР натянутыми, и выполнение военно-технических поставок Франции в СССР постоянно находилось под угрозой срыва. «Изменение климата в Париже» - «преклонение перед германской мощью и охлаждение к
13

советскому посольству» - его глава Суриц заметил ещё в июле 1938 г.,

возвратившись из отпуска.

В то же время, в Париже отдавали себе отчёт в том, что чехословацкий кризис, принципиально изменил позицию СССР. Посол Франции в Москве Кулондр не сомневался в искреннем желании СССР сохранить целостность чехословацкой территории, поскольку это являлось залогом его собственной безопасности. Бездействие Лиги Наций «открыло глаза» советскому

11 Renouvin P . Histoire des relations internationales. T. III. - Paris : Hachette, 1994, p. 713.
12 DDF , t.XI , N 461, р. 887.
13 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 172, д.№865, л.148 (07.07.1938).

правительству, его упорные, но бесплодные попытки внести чехословацкий вопрос в повестку заседаний и действия Англии и Франции в обход Лиги Наций и в небрежение пактом со стороны Франции, по мнению Кулондра, заставили Москву действовать в одиночку. С другой стороны, усилилась германская угроза, «к которой, как казалось, причастны и западные державы. Она удваивалась польским соучастием. Для СССР было в тот момент неуместно из тактических соображений подчинять свои действия политике других держав. ...Таким образом, в течение сентября можно констатировать эволюцию советской политики в сторону автономии». Доказательством явилась резкая реакция на польскую угрозу Чехословакии14. Кулондр предупреждал об опасном направлении эволюции советской позиции «после падения чешского бастиона»: «...не захотят ли Советы, чтобы предотвратить германскую экспансию с юго-запада в направлении Украины, ... в стремлении отвести эту угрозу от наиболее опасного для себя направления, подставить Польшу, чтобы, открыв по своей инициативе польский вопрос, стать соучастником её раздела?»15.

В свою очередь, СССР считал, что «мюнхенцы» стремятся к соглашению с Гитлером и не верил, что Францию интересовали какие-либо обязывающие комбинации (взаимные гарантии, пакты безопасности) на востоке. Литвинов писал Сурицу в начале декабря 1938 г.: «Боннэ стремится совершенно освободиться от всяких обязательств и необходимости вмешательства на востоке и юго-востоке Европы, и отношение его к французско-польскому пакту такое же, как и к франко-советскому, т.е. как к документам, фактически недействительным. Это вытекает, очевидно, из концепции, которую усвоил Чемберлен, как будто ближайшей задачей Гитлера является наступление на советскую Украину»16. Эти суждения подкреплены полученным от информатора пересказом слов французского посла в Берлине

14 23 сентября в виду концентрации польских сил на границе Чехословакии и польского ультиматума, СССР предупредил Польшу, что советско-польский пакт будет разорван, если польские войска нападут на Чехословакию. При этом СССР больше не ссылался на статью 11 Лиги Наций. Согласие Чехословакии на польский ультиматум Потёмкин «с горечью» назвал «новой капитуляцией».
15 ББР , 1X11 , N 20, р. 39-40.
16 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 172, д.№865, л. 8.

Франсуа-Понсе: «Я по-прежнему считаю, что мы устроили дело таким образом, чтобы иметь все неприятности от союза с СССР без каких-либо

17

преимуществ» .

Франсуа-Понсэ в Москве считали «капитулянтом», одержимым страхом перед германской и итальянской мощью. Литвинов писал советскому послу в Париже Сурицу (11.04.39): «Франсуа-Понсе (тогда уже посол в Риме) ведёт ту же тактику из Рима, как раньше из Берлина. Стремясь к скорейшему соглашению с Италией, он в своих донесениях запугивает французское

правительство, преувеличивая, конечно, итальянские военные

18

приготовления ». В действительности записки Франсуа-Понсе свидетельствуют, что его впечатляли германская мощь и воинственный националистический дух, который Гитлеру удалось пробудить в немецком народе, но ещё больше неустойчивость психики диктатора, которого он считал способным на любые, даже гибельные для него самого и Германии авантюры.

Посол Франции в СССР Кулондр, покидая Москву перед тем, как сменить Франсуа-Понсе в Берлине, писал о причинах такого положения, при котором пакт с СССР оказался для французской дипломатии скорее недостатком, чем преимуществом и предсказал опасность разворота Москвы в пользу соглашения с Гитлером. Ключевое значение здесь имела Польша.

2.3. Трагическое противоречие польско-советских интересов для системы восточных союзов Франции

Передавая свой прощальный разговор с Литвиновым, Кулондр указал на два сценария последующего развития событий, которые рассматривали в Москве. Когда Рейх прочно установит свою гегемонию в Европе и Франция будет нейтрализована, он может напасть или на Британскую империю, или на СССР. Анализируя эвентуальное направление германского удара, Кулондр

17 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 174, д.№897, л. 61 (05.03.1938): «Je persiste а croire que nous nous sommes arranges de fagon a avoir tous les inconvenients d’une alliance avec elle (la Russie - Е.О.) sans aucun des avantages».
18 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 176, д.№ 912, л.20.

считал, что «любая гипотеза по поводу германской экспансии на восток поразительным образом ставит Польшу и Россию в противоположные лагеря. Можно ли разорвать этот порочный круг? Ни одна страна не заинтересована в этом так, как Франция. Вообще, на этот вопрос охотно отвечают негативно, упирая на непреодолимую враждебность..., которую испытывает Польша к своему большому славянскому соседу, и это психологическое препятствие кажется трудно устранимым. Вместе с тем, надо заметить, что это убеждение утвердилось сегодня в гораздо большей степени, чем 10 лет назад и что эволюция польской политики тяготеет главным образом к развалу системы безопасности, установленной договорами».

Французский дипломат соглашался с тем, что, как и другие капиталистические страны, Польша могла опасаться социальной пропаганды большевиков, но она прекрасно знала, что в данный момент ей нечего опасаться территориальных захватов со стороны СССР, инертного и к тому же ослабленного крайностями своего диктаторского режима. СССР, наоборот, по сей день заинтересован в сохранении Польши, как буферного государства, которое для России является тем же, чем Бельгия для Франции. Но если Польша рассчитывает, договорившись с Германией, использовать её как сообщника, а СССР, со своей стороны, захочет сделать то же самое, то и СССР и Польша, не видя никакой иной поддержки и опасаясь удара со стороны Германии, будут стремиться направить этот удар друг на друга. «Следует признать, - продолжал посол, - что именно слабость западных демократий восстанавливает друг против друга Польшу и Россию, заставляя каждую действовать в угоду Германии, в то время как, в конечном счёте, у той и у другой нет иного врага, другого потенциального захватчика, кроме Германии19». Далее посол «с прискорбием» констатировал, что в настоящих условиях франко-советский договор «потерял всякий смысл и ничего нам не даёт, кроме осложнений... Он нас

19 DDF - Documents diplomatiques frangais . T . XII, p. 277-278 (18.10.1938).

больше не гарантирует ни против соглашения СССР с Германией, ни против оживления деятельности Коминтерна во Франции. Если его не усилить английским участием, с одной стороны, и, с другой стороны, соглашением с

Польшей, эта связь станет лишь препятствием, о которое мы, в конце

20

концов, споткнёмся» .

В советском посольстве в Париже знали об этих настроениях. В ноябре 1938 г. Суриц пишет Литвинову, что Даладье и Боннэ «не остановятся перед денонсированием франко-советского пакта, если в это требование упрутся переговоры (с Германией) и если такой ценой можно будет купить соглашение с Германией»21.

Действительно, в период между Мюнхеном и гитлеровской оккупацией всей Чехословакии Франция стремилась, дистанцировавшись от своих обязательств в отношении Восточной Европы, получить, пусть временно, гарантии от Гитлера.

2.4. Франко-германская декларация 6 декабря 1938 г.- спорная гарантия

Следует согласиться с тем, что для гарантии собственной

безопасности французская дипломатия после Мюнхена и до оккупации

Гитлером всей территории Чехословакии, стремилась положиться на

двусторонние декларации и соглашения с Германией. Посол Франции в

Берлине Франсуа-Понсэ, передавая содержание разговоров Гитлера с

английской делегацией, указывал, что «фюрер формально заверил, что у него

нет ни малейшего желания нападать на нашу страну. Если Франция

нападёт на Германию, тогда, разумеется, фюрер начнёт против неё войну;

но он всячески будет стараться избежать, чтобы Германия выступила в

22

роли агрессора» . Обеспокоенная англо-германской декларацией 30 сентября, которая потенциально могла оставить Францию один на один с

20 ББР, Т . XII, р. 279.
21 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 172, д№865, л. 114 (11.11.1938).
22 ББР , IX! , N 387.

Германией, дипломатия Боннэ добилась подписания аналогичной франкогерманской декларации (6 декабря 1938 г.).

Она стала логическим продолжением Мюнхена. Франция боялась, что она будет исключена из складывающейся в новой европейской ситуации «директории» держав с обязательным участием Германии и не определённым пока составом прочих участников. Германские предложения по тексту Декларации были отправлены французскому правительству 5 ноября 1938 г.. Уже на следующий день после их получения от посла Германии в Париже, Боннэ отвечает согласием, настаивая лишь на том, чтобы в п.3 о взаимных консультациях были внесены поправки с тем, чтобы сделать его идентичным

23

англо-германской декларации .

В справке Политической дирекции МИД Франции указаны в качестве действующих консультативных пактов с Германией два документа. Первый -советско-германский консультативный пакт (Рапалло) от 1922 года; второй -англо-германская декларация 30 сентября 1930 г., вызвавшая в своё время болезненную реакцию во Франции. Чемберлену пришлось в оправдание сказать, что её текст был предложен английской делегации перед самым отъездом, так что у него не было времени на консультации с французской

24

стороной . Вместе с тем, Великобритания связана консультативным соглашением с Францией, заключённым в Лозанне 13 июля 1932. Благодаря этому соглашению французское правительство должно быть информировано о германо-британских консультациях, основанных на декларации Гитлера-Чемберлена. Несмотря на то, что франко-британское соглашение было названо «доверительным», Париж опасался, что Лондон будет стремиться к односторонним преимуществам в соглашениях с Берлином, как это было в Мюнхене. Поэтому французский МИД советовал своей делегации держаться при обсуждении текста франко-германской декларации в рамках, предусмотренных англо-германской декларацией, чтобы какими-либо

23 DDF, T . XII, р. 397.
24 DDF, T . XI, №. 490. Entretien Corbin-Galifax sur la recente declaration anglo-allemande, le 1er octobre 1938.

особыми договорённостями не вызвать у Англии желания пойти ещё дальше в придании своему согласию с Берлином более исключительного характера»

25

(de donner a son entente avec Berlin un caractere plus exclusif) . Возможная трёхсторонняя англо-франко-германская комбинация казалась Парижу нежелательной, поскольку тогда возникал бы вопрос о её расширении, например, на постоянной основе (на Италию, СССР) или на второстепенные государства, в зависимости от обсуждаемых вопросов.

Точно так же отвергалась идея заключения с Германией пакта о ненападении. Это означало бы, что правительство Франции пересматривает свои договоры с Польшей и СССР, не говоря уже о Чехословакии. Кроме того, под вопрос ставились взаимные англо-французские гарантии. «Очевидно, что было бы опасно компрометировать эту систему из одного желания получить простое обещание воздерживаться от агрессии, уже данное Франции Германией в Локарно, и от которого она отказалась» 26.

В МИД считали, что Декларация «не внесёт никакого нового элемента в безопасность (Франции), но будет, тем не менее, иметь реальную психологическую ценность». С точки зрения безопасности было бы лучше возобновить между Парижем, Берлином и Лондоном прерванные два года назад переговоры по Западному пакту, призванному заменить договор Локарно. В таком случае предварительно необходимо было уточнить позицию по договорам с СССР и с Польшей.

Во время англо-французских консультаций перед подписанием франкогерманской декларации, в конце ноября 1938 г., Чемберлен поинтересовался, что станет делать Франция, если оправдаются слухи о готовящемся Германией отторжении Украины от СССР с целью создания независимого украинского государства. Франция, связанная одновременно и пактом с СССР и франко-германской декларацией могла бы тогда оказаться в сложном положении. Одновременно ставился и вопрос о франко-польских

25 DDF, T . XII, №. 29, р. 50.
26 DDF, T . XII, №. 29, р. 52.

отношениях. Признавая возможность роста националистического движения на Украине, косвенным доказательством которого Боннэ считал

27

опубликованные в Москве материалы процесса против «врагов народа» , французский министр уточнил, что его страна обязалась вмешаться в случае прямого нападения со стороны сопредельного государства. Даже в этом случае (что трудно себе представить, поскольку у Германии нет общей границы с СССР) вмешательство Франции возможно только: 1° после единогласного решения Совета Безопасности Лиги Наций; 2° в отсутствие этого единогласия, после консультаций с государствами-гарантами Локарно, что полностью удовлетворило Чемберлена, поскольку означало, что без его согласия Франция не выступит в поддержку СССР.

В инструкции министра к франко-германским переговорам о декларации содержится предупреждение против неосторожных гарантий чехословацких границ, по крайней мере, до тех пор, пока не будет окончательно определена, после консультаций с Прагой, франко-британская позиция28. Впрочем, уже тогда было понятно, что Франция уже потому не должна сохранять свои гарантии, предусмотренные франко-чехословацким договором, что границ тех уже не существует. Кроме того, Франция явно не могла больше рассчитывать на ответные гарантии со стороны Чехословакии, что нарушало т.е. взаимный характер договоров от 25 января 1924 и 16 октября 1925 гг. и

29

делало их недействительными в глазах экспертов французского МИД .

Что касается Польши, то записка заместителя Директора политического департамента от 5 октября свидетельствует о настроениях французского МИД после Мюнхена: «Предметом пересмотра должны стать скорее политические и военные соглашения, которые связывают нас с Польшей. Таким образом, мы сохраним чисто экономическую и финансовую форму отношений, несравненно более эффективную и менее опасную, чем та,

27 В марте 1938 г.
28 ББР, Т . XIII, №. 35, р. 57 (5.12.1938).
29 Справка Генерального секретариата МИД Франции 19 ноября 1938: ББР, Т . XII, №. 334, р. 647.

которую мы подтверждали до сих пор. Тем самым, мы гармонизируем её с

политикой британского правительства» .

Данцигский вопрос тогда ещё не стоял со всей остротой, но эвентуальный сценарий отторжения Украины, который доводил до сведения своего министра французский поверенный в делах в Берлине де Монба (ёе МоПЬаБ), подразумевал, что Гитлер предложит Польше что-то вроде кондоминиума над Украиной. Тот же источник сообщал, что впоследствии Польшу предполагается устранить из этой конструкции или путём переговоров, «или силой, если она заупрямится»31.

Французские дипломаты опасались, что со стороны Гитлера декларация являлась тактическим ходом, возможно, имевшим целью постепенно разделить Францию и Великобританию. Но для них было важно, что декларация содержала признание франко-германской границы окончательной, заявляла об отсутствии между двумя государствами каких-либо территориальных споров, а также предусматривала взаимные

32

консультации в случае международных осложнений . В Париже предпочитали думать, что Гитлеру невыгодно «ссориться с (Францией) и он, наоборот, стремится прикрыться с запада, чтобы в наилучших условиях

33

развивать свою экспансию на восток» .

Декларация усилила антимюнхенские настроения и подозрительность в отношении Франции в Москве. Литвинов не верил англо-французским заявлениям о том, что они не намерены исключать СССР из разрешения европейских вопросов: «Им незачем иметь такие намерения..., ибо решать будут не они, а Гитлер. Как Чемберлен, так и Даладье-Боннэ, ради соглашения с Германией и Италией пойдут на что угодно. Им, конечно, невыгодно теперь же рвать с нами, ибо они тогда лишатся козыря в переговорах с Берлином. Обратятся они к нам только в том случае, если не

30 DDF, T . XII, №. 30, р. 55.
31 DDF, T . XIII, №. 44, (06.12.1938).
32 DDF, T . XIII, №. 45.
33 DDF, T . XII, №. 385, р. 752 (de Coulondre a Bonnet, 24.11.1938) .

вытанцуется соглашение с Берлином и последний предъявит требования, даже для них неприемлемые».34

3. Поворот от умиротворения к сдерживанию: строительство системы

союзов

3.1. Выстраивание системы гарантий на западе Европы Для французской дипломатии франко-германская декларация была не более чем отсрочкой, позволявшей восстановить дипломатический и военный баланс в Европе. В переписке с министром посол в Берлине Кулондр указывал: «Сотрудничество Франции с Германией может быть благом для обеих стран и нести мир Европе, но оно желательно и даже возможно только если мы будем сильными. Если же Франция не хочет изнурять себя, упорно и дисциплинированно трудиться, то она должна будет не только отказаться от своего влияния в Европе. Нет такого договора, который гарантировал её и её империю от посягательств со стороны Германии»35.

После Мюнхена для Франции наступило состояние тревожного ожидания, и главным стал вопрос об источнике и направлении следующего удара. Рассматривались несколько вариантов: продвижение Германии на Восток; нейтрализация Франции (здесь Германия и Италия были одинаково опасны, особенно пока не закончилась война в Испании, в которой были задействованы и немцы и итальянцы)36; экспансия Германии на Восток (в направлении Польши, для возвращения Гданьска, возможно, Украины), экспансия Италии в Средиземноморье и колониальная экспансия Германии и Италии против английских и французских владений.

В виду возможной войны с Германией и Италией, Франция и Англия договорились об организации франко-британского военного

34 АВП РФ, ф.0136, оп. 22, пап. 172, д.№865. (Письмо Литвинова Сурицу 19.10.38).
35 ББР, Т . XII, №. 385, р. 753.
36 24 февраля 1939 г., после голосования в Национальном Собрании, Франция и Англия одновременно признают правительство Франко. Таким образом, Франция обеспечивает себе стабильность на испанской границе.

сотрудничества . Правительство Его Величества предоставило гарантии безопасности Франции, заверив Боннэ через своего посла 13 февраля 1939 г.:

«Всякая угроза жизненным интересам Франции немедленно должна вызвать

38

совместные действия с Англией» .

В феврале 1939 г. американский источник предупредил о возможности начала германской агрессии на Западе, в отношении Нидерландов. Франция и Англия пришли к согласию в том, что они будут расценивать возможное нападение на соседей Франции - Бельгию, Нидерланды и Швейцарию, как

39

casus belli . Однако Бельгия отказалась от франко-британских гарантий и от участия в франко-британском плане организации коллективной обороны на Западе, заявив о желании сохранять свой нейтралитет40.

Ещё одним ударом по англо-французскому плану создания системы гарантий был категорический отказ Гитлера в ответ на запрос Англии и Франции (28 февраля 1939 г.) предоставить гарантии чехословацких границ41. Можно было предположить, что ближайшие события должны были разыграться на востоке

Научтруд |