Научтруд
Войти

«Чтобы богатели все вместе» (Чжу Дэ о проблемах социально-экономического строительства в КНР)

Автор: указан в статье

УДК 94(510).092

И. Е. Пожилов

«ЧТОБЫ БОГАТЕЛИ ВСЕ ВМЕСТЕ» (ЧЖУ ДЭ О ПРОБЛЕМАХ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В КНР)

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые идеи Чжу Дэ о социальноэкономическом строительстве в КНР конца 1950-х - начала 1960-х гг., выдвинутые в качестве базовых принципов для преодоления хозяйственной разрухи, вызванной «большим скачком» и политикой «народных коммун»; установки маршала на «урегулирование» народного хозяйства стали, по существу, программой прагматической оппозиции в КПК по коренной перестройке экономической системы Китая на путях дозированного внедрения частной собственности и рыночных механизмов.

Abstract. This article discusses some ideas of Zhu De on socio-economic construction in the PRC in the late 1950&s - early 1960&s. Put forward as basic principles for overcoming the economic devastation caused by the "great leap" and the policy of "people&s communes", they, in essence, became a program of pragmatic opposition in the CCP for a fundamental restructuring of China&s economic system in ways of dosed introduction of private property and market mechanisms.

Не в пример многим членам руководства КПК, считавшим, что до наступления коммунизма общество остается ареной борьбы классов и непримиримых идей, старейший соратник и давний оппонент Мао Цзэдуна маршал Чжу Дэ предпочитал чаще обращаться к понятиям общественного взаимодействия и сотрудничества. Будучи марксистом, Чжу Дэ, разумеется, не мог не выпячивать социальных конфликтов, когда они действительно находятся на первом плане, но также понимал, или по крайней мере чувствовал, что элементы гармонии и «уживаемости» у соотечественников обычно преобладают. Именно это побуждало его придавать серьезное значение «связующим элементам и скрепам», благодаря которым сохраняется сплочение китайской нации. Как никогда ясно такой подход к проблемам строительства социализма в Китае обнаруживается в его позиции и высказываниях конца 1950-х - первой половины 1960-х гг., в период провала политики «коммунизации» деревни и лихорадочных попыток умеренного крыла в руководстве КПК выправить экономическое положение на путях, близких к здравому смыслу или даже совпадающих с ним.

Центральная идея, с которой он выступил в эти, последние перед «великой смутой», годы, заключалась в том, чтобы стабилизировать власть, сделав ее приемлемой для возможно большего круга общественных слоев, в первую голову крестьянства. В свою очередь эта идея являлась производной от его изначального убеждения в том, что все классы китайского общества могут «сознательно или нет способствовать делу социалистического созидания» [1, с. 213-214]. Отсюда же его неотступное сопротивление ведомым Мао ра-дикалам-левакам, уверовавшим в то, что отсутствие массовой поддержки не является таким уж фатальным для государства обстоятельством («народ желает вольностей, а мы хотим социализма...»).

Что же из осязаемых экономических прав и так называемых «малых свобод» предлагал маршал народу в обмен на их лояльность власти, а партии -для уяснения своего важнейшего предназначения?

Исходная предпосылка успешного «урегулирования» последствий «большого скачка», а также перехода к стабильному экономическому росту заключалась, по Чжу Дэ, в осознании необходимости «неуклонно следовать линии масс, укрепляя единство всей партии и всего народа». В переводе на нормальный язык эта лексическая конструкция означала постановку на безусловно приоритетное место в деятельности КПК «заботы о благе народа». «Наше наиважнейшее дело есть тесное сплочение с массами. Все свои силы нам надо положить на служение массам... Если мы отойдем от масс, нас ждет неминуемое поражение» [1, с. 94], - так Чжу Дэ говорил еще в 1943 г. Через десять лет, в его обращении к депутатам Комитета народных представителей Пекина задача конкретизируется и обозначается главная сфера «служения»: «Коренная цель нашего экономического строительства заключается в улучшении жизни народа, в повышении его благосостояния» [2, с. 1434]. На VIII съезде партии, не иначе как в предчувствии грандиозных бедствий, маршал укажет на необходимость привести, наконец, к согласию государственные интересы и потребности личности. Партия, так и не ответившая на ожидания народа вырваться из нищеты, в первую очередь обязана сосредоточиться на производственно-экономических вопросах («еда и одежда с неба не свалятся»), а не пичкать полуголодный народ идеологическими пилюлями («политика - командная сила») [3, с. 169-170].

Самым важным в подаче Чжу Дэ лозунга «следовать линии масс» является то, что она сочетала в себе как этическую, так и экономическую аргументацию. Это звучит несколько парадоксально: и то, и другое для коммунистов (начиная с того же не признававшего других законов, кроме причинноследственных связей, Маркса) с их пренебрежением к нравственным запретам и естественным принципам товарно-рыночного хозяйства перед лицом пресловутой «объективной необходимости» общеизвестно. Дело в том, однако, что маршал давно снискал себе глубочайшее уважение в партии и народе как политик «совестливый» и «добропорядочный». Что же касается его экономических доводов в пользу «сосредоточения усилий в сфере потребления», то их можно свести в общем-то к одному незамысловатому тезису: «Нужды масс сами по себе являются мощным стимулом развития и экономического роста» [4, с. 301].

За поверхностной простотой утверждения (объемы расширенного воспроизводства диктуются емкостью рынка и покупательной способностью населения и т.д.) стояло большое мужество автора - о каком рынке, о каком потреблении и т.п. могла идти речь в условиях намеченного Мао форсированного перехода к коммунизму?! Не станем поддаваться искушению выставить Чжу Дэ в этом смысле исключительной фигурой в руководстве КПК (одним из символов оппозиции - вполне допустимо). Во-первых, в «новодемократический период» революции партия в целях преодоления разрухи активно применяла в своей работе практически весь инструментарий эффективного (т.е. рыночного) хозяйствования в условиях многоукладности. Во-вторых, потерпевший фиаско в «большом скачке» Председатель сам, хотя и тщательно маскируя позицию, был не прочь отступить тактически и согласиться с «умеренными», настаивавшими на известной либерализации экономики на время преодоления «послескачковых трудностей», а затем вновь устремиться к своей сокровенной мечте. В-третьих, Чжу Дэ,

как и единомышленники, не пытался придать свежим, а точнее полузабытым, идеям официальное подтверждение, хотя и не исключено, и надеялся на мудрость вождя. Как бы то ни было маршал все равно находился на самом острие противодействия социально-экономическим авантюрам Мао, в то время как признанные прагматики-руководители «первой линии» (Чжу Дэ как старейший член Политбюро ЦК КПК относился ко «второму эшелону») - Лю Шаоци, Дэн Сяопин, Ли Фучунь и др. - маневрировали вокруг и «левее» центра в стремлении угодить вождю. Не случайно едва ли не самым ярким «брендом» из обвинений, выдвинутых против него в «культурную революцию», стал ярлык «Матерый ветеран правого уклона» [5, с. 44].

Закономерным результатом радений Чжу Дэ о народном благе стал его, подобный бухаринскому, призыв к «обогащению народа», который, по мнению современных историков КНР, представляет собой «относительно целостный компонент теории строительства социализма с китайской спецификой» [6, с. 50-54]. Подразумевая автором «теории» Дэн Сяопина, китайские ученые таким образом уподобляют маршала давно, кстати, не пользующемуся уважением на родине «прорабу реформ», не замечая при этом принципиального отличия в их установках. Лозунг Дэна «обогащайтесь», фактически не ограничивая людей в выборе средств и способов накопления богатства («обогащайтесь наперегонки»), привел и не мог не привести к гигантскому имущественному расслоению общества (вспомним справедливое предостережение Мао о возможности «вторичного классообразования») - и это в рамках яростно защищаемого им «выбора в пользу социализма»! Чжу Дэ, как будто предвидя такой, совершенно неприемлемый для него исход, подчеркивал, что «богатеть должны не единицы, не отдельные коллективы и не семьи, а все вместе» (кажется, что покойный вождь скрепя сердце предпочел бы все-таки это) [2, с. 1851].

Предлагаемый маршалом инструментарий выхода из экономического кризиса и одновременно кризиса веры в партию состоял из нескольких рычагов, иные из которых были опробованы в период «урегулирования» и сразу обнаружили высокую действенность, некоторые так и остались пожеланиями.

Вплотную приобщившийся к экономической работе еще в годы войны Освобождения и немало искушенный в ее тонкостях (в НОАК главнокомандующего частенько за глаза называли «главзавхозом»), Чжу Дэ сначала обратился к ценовой политике государства. Она не выдерживала критики, сводя на нет все усилия правительства нормализовать ситуацию. Требовалось упорядочить цены на основные товарные группы, приведя их в соответствие с реальными трудо- и материалозатратами, имея в виду сверхзадачу «повышения законных доходов работников». В первую очередь маршал указал на необходимость «постепенно повысить цены на продукцию аграрного сектора, снизив при этом цены на промышленные изделия», дабы ликвидировать ценовые ножницы, сдерживавшие хозяйственную инициативу крестьян. «Наступление на цены» не касалось предприятий кустарной промышленности на селе и в городе (традиционно основных поставщиков товаров ширпотреба в тогдашнем Китае и особой сферы попечения маршала), получавших право даже несколько их увеличить для «поддержания основного капитала и небольшого наращивания прибыли». «Действуя таким способом, - доказывал Чжу Дэ, - мы принесем пользу ремесленной промышленности, поднимем благосостояние общества, удовлетворим потребности масс». Надо потребовать от соответствующих отраслевых ведомств в разработке ценовой политики «придерживаться хотя бы закона стоимости,

следить за эквивалентным обменом, увязывать интересы государства, хозяйствующего субъекта и отдельного труженика»; правительству необходимо «следовать курсом поддержки предприятий в их практике регулирования (с помощью разумных цен) прибыли и убытков», только так «можно сохранить активность производителей, увеличить доходы, обеспечить людям возможность становиться богаче» [1, с. 495, 415].

Взявшись за цены, Чжу Дэ невольно вступил в опасную зону и заговорил о проблемах собственности, включая право на существование «в определенных пределах» собственности частной. Подстраховываясь на случай нападок и обвинений в попытках реставрации капитализма, ему ничего не оставалось делать, как апеллировать к прошлому, «новодемократическому» опыту партии. Обратиться за помощью к классикам и тем самым получить высшую степень неприкосновенности не представлялось возможным - они дали очень мало рекомендаций по переходному периоду. В качестве экстренной меры спасения разваливавшейся на глазах экономики им, по сути, и предлагалось вернуться к «крайне противоречивой, но оправдавшей себя системе смешанной экономики» 1949-1953 гг. Заявляя о необходимости ее легализации, маршал давал понять витавшему на небесах Председателю и ревнителям марксистской ортодоксии, что рискованные экономические уступки на этом направлении отводят худшую угрозу - отступление политическое.

На словах же Чжу Дэ объяснял партийцам причины «отката» к частнособственническим началам низким уровнем развития производительных сил и обобществления производства, что не позволяет нормально функционировать единой системе общенародной собственности. При этом термин «частная собственность» публично им не употреблялся, будучи стеснительно подменен рыхлой и невнятной «собственностью единоличной». «При социализме, - убеждал он различные аудитории, - должны быть дозволены собственность общенародная, коллективная и единоличная». В кулуарах, по воспоминаниям его личного секретаря Ляо Гайлуна, схема поначалу интерпретировалась Чжу Дэ примерно так: «Ну оставим частную собственность, что ж страшного? На деле-то она служит подспорьем общественной собственности! Ведь посмотрите: трудящийся вкалывает на производстве ради общественного интереса и занимается собственным хозяйством. В итоге имеем больше возможностей для людей становиться богаче и одновременно делать это гораздо быстрее» [5, с. 45; 7, с. 669]. Апогей подобной агитации - в сердцах брошенное в присутствии Мао Цзэдуна на совещании в Бэйдайхэ (август, 1962): «Если хотят работать в одиночку, пусть работают!. Социализм не развалится, если крестьяне будут вести единоличное хозяйство» [8, с. 204].

Следует иметь в виду, что атмосфера в партии по выходе из «скачка» была крайне нервной и тревожной. Руководители всех рангов еще не отошли от учиненной Председателем расправы над Пэн Дэхуаем и Хуан Кэчэном (на местах гонениям подверглись тысячи кадровых работников), выступившими в Лушане, надо сказать, с весьма умеренной критикой отдельных просчетов партии в хозяйственном строительстве, а вовсе не с отрицанием самой «политики трех красных знамен», что ошибочно им приписывают. Хотя авторитет Чжу Дэ в КПК и стране был неизмеримо выше, чем у опального министра обороны, тем не менее он сильно рисковал, «раздувая правое поветрие», как тогда это называлось. Но вести себя иначе он не мог, поскольку был убежден в том, что главная причина напряженности в экономике и общественных на-

строениях заключена в нарушении «принципа неотъемлемой принадлежности орудий жизни и деятельности человеку», а «массы не будут воодушевленно заниматься производством, если им не дать права владения этими средствами» [8, с. 204-205]. Наиболее же впечатляющей и на десятилетия опережающей время представляется мысль Чжу Дэ, прозвучавшая в узком кругу парткома дунбэйской провинции Хэйлунцзян в июне 1959 г.: «Не государству, а главным образом самим массам суждено наладить жизнь. Кто способен облагодетельствовать 600 миллионов человек?» [2, с. 1733].

Установившись с вопросами собственности, маршалу не составило идеологических неудобств перейти к пропаганде рыночных отношений (как и часть российских большевиков, например, Н. И. Бухарин времен нэпа, Чжу Дэ не считал рынок «самой что ни на есть сердцевиной капитализма» в противоположность капиталистической собственности). О необходимости запустить этот экономический механизм он совершенно открыто говорит на официальных партийных мероприятиях и высказывается в печати. «Свободный рынок надо восстановить, кооперативная торговля его заменить не сможет» [9, с. 52], - вот только одно из высказываний маршала на сей счет. Да, период «урегулирования» нельзя назвать скупым на словесные «подкопы» под устои, но важнее самого, пусть максимально радикального, призыва являлся его резонанс. В этом смысле голос Чжу Дэ имел причины быть услышанным весьма широко.

Как и нынешние китайские реформаторы, рынок панацеей маршал не считал и потому выступал страстным поборником его внедрения в аграрном и кустарно-промысловом сегментах экономики, в государственном секторе -одобрял «частично рыночное ценообразование» и приветствовал «элементы свободной конкуренции». Наиболее оптимальным состоянием народного хозяйства КНР с точки зрения управления ему виделось «сбалансированное сочетание административно-плановых и экономических методов регулирования». С начала 1962 г. на ряде рабочих совещаний ЦК КПК Чжу Дэ в отношении выбора форм хозяйствования крестьянами, кустарями-ремесленниками и торговцами предлагал вообще «ничего не ограничивать и никого не принуждать», в противном случае обеспечить население «даже чашкой риса не получится» [4, с. 297]. «Рыночная торговля - это замечательно, чего ее бояться? -растолковывал он кадрам. - Появится хозяйство с куплей-продажей, только тогда и воспрянем. А зажиточность людей постепенно пойдет вверх» [6, с. 54].

Было бы наивно думать, что весь партактив живо откликался на речи заместителя председателя ЦК КПК. Замороченные заклинаниями вроде «обгоним и перегоним» или «бедность - это хорошо», функционеры часто отвечали на его слова откровенным интеллектуальным параличом. Приходилось переходить к азам, напоминая о том, что крестьянин является и трудящимся, и собственником, что «только оставшись с небольшой частной собственностью, сохранив за собой подсобное хозяйство, он захочет больше производить продукции для продажи на рынке». Самих сельских тружеников, слава богу, уговаривать необходимости не было. Не дожидаясь указаний местных властей, в деревнях многих провинций они стихийно выходили из коммун, делили землю и скот. Кто-то возвращался к единоличному хозяйству, кто-то переходил к дворовому подряду или вступал в возрождаемые кооперативы взаимопомощи. В этих районах ситуация менялась к лучшему буквально на глазах [10, с. 4-8], как спустя 20 лет, в период «реформ и открытости», преображалась китайская деревня ровно таким же образом, а не благодаря «мудрому руководству партии» и отдельных

«архитекторов». Чжу Дэ, между прочим, прекрасно осознавал эту истину: «Народ не должен раболепствовать перед государственной властью, государство должно служить народу» [11, с. 49].

И ранее напряженно занимаясь осмыслением роли и места сельского хозяйства в экономике Китая, итогом чего вскоре стала не укладывавшаяся в догмы приверженность идее о его приоритете в хозяйственной структуре государства, Чжу Дэ, наверное, только сейчас воочию убедился: аграрный сектор действительно во всех смыслах, включая политический, должен стать доминантным направлением в деятельности партии. «Мы должны поставить на первое место в экономической работе развитие сельского хозяйства», - такое заявление им было сделано в ноябре 1949 г. на совещании по ирригационному строительству в освобожденных районах, а затем неоднократно повторялось (в неформальной обстановке) в виде тезиса «сельское хозяйство - основа национальной экономики» [12, с. 38-39]. Если у Советского Союза в его противостоянии один на один с мировым империализмом не было альтернативы в выборе отраслевых акцентов, то Китай, по его мнению, находился в совершенно другой ситуации. Совсем не случайно Чжу Дэ впоследствии стал в КПК признанным авторитетом в сфере международного экономического сотрудничества, интеграции и внешней торговли, постоянно (до известного времени) привлекавшим внимание постановкой вопросов о придании закупкам за рубежом современного промышленного оборудования - в обмен на сельскохозяйственные и потребительские товары китайского производства -характера стратегии, а не дополнения к импортзамещению. Чего стоит только его попытка хотя бы включить в повестку для обсуждения в восточном блоке вопрос о создании «рублевой зоны» «как противовеса долларовой и стерлинговой зонам» и «меры, способной разрешить много экономических проблем, возникающих среди социалистических стран и в Китае, в особенности»1.

Не в последнюю очередь благодаря настойчивости маршала в «проталкивании линии на первостепенное развитие деревни и обеспечение населения товарами кустарно-ремесленной промышленности» в конце 1963 г. Госсовет КНР устами вице-премьера Ли Фучуня велел органам планирования «оторвать ж. от промышленности» и «взяться за сельское хозяйство» [13, с. 1195].

Предлагаемые Чжу Дэ принципиальные изменения в социальноэкономическом устройстве государства сопровождались рядом необходимых для их обеспечения корректив в сложившийся сверхцентрализованный порядок управления народным хозяйством, сферу распределения и налоговую систему. Под контролем правительства, считал он, останутся только важнейшие предприятия в базовых отраслях и весь военно-промышленный комплекс, в ведение местных властей перейдут все остальные объекты государственной собственности. Кооперативный сектор и единоличники самостоятельно ведут дела и не могут подвергаться администрированию сверху. Для повышения эффективности государственных предприятий необходимо освободить их от чрезмерной опеки отраслевых министерств и планирующих органов, предоставив им максимум хозяйственной самостоятельности. В ре-

1 О разговоре с Чжу Дэ на эту тему в марте 1958 г. пишет в своем дневнике советский посол в Китае П. Ф. Юдин, оказавшийся совершенно не готовым обсуждать столь деликатную тему (см.: Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 0100. Оп. 51. П. 6. Д. 432. Л. 97-98).

формировании налоговой системы основным направлением, по его убеждению, должна стать «защита чаяний отдельного труженика». «Налоги либо отменяются, либо уменьшаются - увеличение ставок не допускается, иначе как обеспечить рост доходов людей?», - так и только так маршал представлял себе налоговую стратегию государства в отношении граждан-участников производства. Особыми льготами в сфере налогообложения (освобождение от уплаты всех видов налогов на пять лет) следует, в частности, наделить крестьян, занимающихся возделыванием залежных земель в труднодоступной местности [2, с. 1584].

В отличие от Мао Цзэдуна, рассматривавшего колоссальный по своей численности китайский народ как дармовую рабочую силу и решающий фактор реализации своих политических амбиций, Чжу Дэ в миллионах своих соотечественников видел совсем другое. «Трудолюбие и бережливость - прекрасные качества, присущие трудящимся нашей страны. Пословица - «упорно трудись, будь бережливым, и ты построишь свой дом и обзаведешься хозяйством» должна стать принципом, который всем государственным и хозяйственным работникам всегда следует помнить и неуклонно выполнять» [3, с.171], - таким, если коротко, было его восприятие уникальности нации. На его взгляд, ключ к успеху и процветанию находится не в сугубо экономических, финансовых, научных или технологических средствах, а прежде всего в сохранении и преумножении традиций семейного воспитания, семейного труда, отношений взаимной любви и ответственности внутри семьи. «Есть много того, - подчеркивал Чжу Дэ, - что разрешить можно в опоре на семью, а не на общество» [4, с. 295].

Одним из самых явных признаков активной эволюции социальноэкономических взглядов маршала нужно назвать и его отход, особенно после разлада в отношениях с СССР, от установок на заимствование советского опыта строительства социализма.

В отечественной литературе разных периодов чуть ли не единственной «заслугой» Чжу Дэ преподносилась его «дружественная к стране Октября позиция». «Целиком просоветский» - так характеризовал главкома НОАК в своем отчете незадачливый резидент ГРУ в Китае1, низводя полководца до уровня марионетки. Между тем, неизменно питая чувства благодарности и признательности к «старшему брату», Чжу Дэ никогда не относился, следуя терминологии соответствующего периода, к подлинным «интернационалистам», подобно Ван Мину или Гао Гану. «Брать [у СССР] полезное, опробовать у себя дома, если годится - применять», - подобный его подход к проблеме отрицать нельзя. Слепое копирование опыта КПСС ему свойственно не было. «Учиться на советских шаблонах - это значит утратить творческую основу социализма» [4, с. 303], - несколько позднее будет констатировать маршал, причем не с трибуны очередного пленума, а в приватном письме сыну, где можно и должно быть искренним.

Несколько иначе Чжу Дэ воспринимал достижения Советского Союза в фундаментальной науке и отчасти в сфере технологий. Как секретарь ЦК КПК, номинально ответственный за развитие ВПК, в первое десятилетие КНР

1 Имеется в виду Теребин, известный читателю по книге П. П. Владимирова «Особый район Китая» как А. Я. Орлов (см.: Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 495. Оп. 225. Д. 140. Т. 2. Л. 70).

он приложил колоссальные усилия в деле заимствования результатов советских НИОКР и приобщения к передовым исследованиям в СССР китайских специалистов. Даже в первые годы после Освобождения его интерес распространялся не на поставки вооружений и боевой техники, а на проектнотехническую документацию и доступ к участию в ее разработке. Здесь его предпочтения не расходились с теми, что выражал вождь. Главная забота обоих заключалась в получении технологий для разработки ракетно-ядерного оружия. Побывав в сентябре 1954 г. на Тоцком полигоне, где наблюдал за войсковыми учениями с применением ОМП и был буквально поражен его чудовищной разрушительной силой, Чжу Дэ вернулся в Пекин с еще большей уверенностью в необходимости во что бы то ни стало обзавестись ядерными боеголовками и средствами доставки, преимущественно в опоре на собственные силы. Одна из причин склонения к «домашнему варианту» производства заряда состояла в том, что маршал являлся не противником распространения ядерного оружия, а, напротив, одним из первых среди заметных политических деятелей, по его же выражению, «сторонником предотвращения ядерной войны ядерным оружием». Понятно, что в этой связи рассчитывать на всестороннюю помощь СССР на данном направлении не представлялось возможным. И через пять лет в этом пришлось убедиться.

Чжу Дэ, постоянно находясь рядом с безразличным к судьбам человечества Мао Цзэдуном, никогда тем не менее не занимался циничной пропагандой войны - ни ядерной, ни обычной. Исследования в области атомной энергии, по его мысли, придали бы импульс развитию национальной науки и, стало быть, сыграли бы немаловажную роль в развитии экономики и повышении жизненных стандартов населения. В августе 1957 г. на обсуждении проекта второго 5-летнего плана в Госсовете КНР Чжоу Эньлай, когда тот официально внес предложение заложить в план расходы на «две бомбы» (по-китайски лян дань - и «бомба», и «ракета-носитель» - пишутся одним и тем же иероглифом), не удержался и сказал: «Люди тебя не поймут». С укором премьера Чжу Дэ не согласился, заявив, что он не требует сокращения социальных расходов, наоборот, считает «зажиточность сограждан неотъемлемой частью обороноспособности государства» [14, с. 18].

В заключение не можем не отметить следующее. Как это ни удивительно, но именно ему, военному профессионалу, а не ответственным за хозяйственные вопросы в ЦК руководителям, не ученым-экономистам и тем более реформаторам дэнсяопиновского призыва принадлежит авторство понятия «китайский социализм» (в сегодняшней интерпретации - «социализм с китайской спецификой»). Долгое время историки КНР пытались разрешить вопрос о «первенстве», но ответ был найден совсем недавно [15, с. 60-68]. Каково содержание понятия, об этом частично шла речь выше.

Список литературы

1. Чжу, Дэ. Сюаньцзи (Избранные произведения Чжу Дэ) / Дэ Чжу. - Пекин : Жэньминь чубаньшэ, 1983. - 445 с.
2. Чжу, Дэ. Няньпу (Биографическая хроника Чжу Дэ) : в 3 т. / Дэ Чжу. - Пекин : Чжунъян вэньсянь чубаньшэ, 2006. - Т. 3. - 2005 с.
3. Материалы VIII Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая. - М. : Госполитиздат, 1956. - 536 с.
4. Чжу, Дэ. Цзышу (Автобиографические записки Чжу Дэ) / Дэ Чжу.- Пекин : Цзефанцзюнь вэньи чубаньшэ, 2007. - 328 с.
5. Ляо, Гайлун. Чжу Дэ дуй таньсо шэхуэйчжуи цзяньшэ синь даолу дэ чжунъяо гунсянь (Важный вклад Чжу Дэ в поиск новых путей строительства социализма) / Гайлун Ляо // Дандэ вэньсянь. - 1996. - № 3.
6. Ян, Ш аоань. Чжу Дэ дэ чжифу сысян (Идея Чжу Дэ об обогащении) / Шаоань Ян, Аньпин Ван // Дандэ вэньсянь. - 1998. - № 5.
7. Чжу, Дэ. Чжуань (Биография Чжу Дэ) / Дэ Чжу. - Пекин : Дандай чжунго чубаньшэ, 1993. - 715 с.
8. Информационный бюллетень ИДВ АН СССР. Серия А: «Культурная революция» в Китае. Документы и материалы. - Вып. 4. - М. : АН СССР. Институт Дальнего Востока, 1969. - 345 с.
9. Ши, Вэйсин. Чжу Дэ ваньнянь гунцзо юй шэнхо цэцзи (Заметки о деятельно -сти и жизни Чжу Дэ в его последние годы) / Вэйсин Ши // Дандэ вэньсянь. - 1996. -№ 3.
10. Ду, Жуньшэн. Баочань даоху: лай цзы нунминьдэ чжиду чуансин (Дворовый подряд: системная новация, рожденная крестьянством) / Жуньшэн Ду // Байнянь чао. - 2002. - № 2.
11. Ляо, Синьвэнь. Чжу Дэ юй дяоча яньцзю (Чжу Дэ занимается изучением и обследованием) / Синьвэнь Ляо // Дандэ вэньсянь. - 2007. - № 3.
12. Сюй, Ли. Цзяньлунь цзяньго хоу Чжу Дэ фачжань нунъе дэ сысян (О взглядах Чжу Дэ на развитие сельского хозяйства после основания государства) / Ли Сюй // Мао Цзэдун сысян яньцзю. - 1995. - № 2.
13. Бо, Ибо. Жогань чжунда цзюэцэ юй шицзянь дэ хуэйгу (Воспоминания о некоторых важных решениях и событиях) : в 2 т. / Ибо Бо. - Пекин : Чжунго данши чубаньшэ, 1993. - Т. 2. - 1215 с.
14. Ван, Сун. Лунь Чжу Дэ цзюньши цзинцзи сысян хэ вэйда шицзянь (О военноэкономических идеях и великой практике Чжу Дэ) / Сун Ван // Цзюньши лиши. -2008. - № 1.
15. Цзян, Тайжань. Чжу Дэ «цзяньшэ чжунго ши шэхуэйчжуи» яньцзю шупин (Об исследованиях Чжу Дэ, связанных со «строительством китайского социализма») / Тайжань Цзян // Дандай чжунго ши яньцзю. - 2006. - № 6.

Пожилов Игорь Евгеньевич

кандидат исторических наук, доцент, кафедра всеобщей истории, Тамбовский государственный университет им. Г. Р. Державина

Pozhilov Igor Evgenyevich Candidate of historical sciences, associate professor, sub-department of general history, Tambov State University named after G. R. Derzhavin

E-mail: pozhilov1@yandex.ru

УДК 94(510).092 Пожилов, И. Е.

«Чтобы богатели все вместе» (Чжу Дэ о проблемах социальноэкономического строительства в КНР) / И. Е. Пожилов // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. - 2010. -№ 4 (16). - С. 34-42.

Другие работы в данной теме:
Научтруд |