Научтруд
Войти

Японская газета "Урадзио-ниппо" во Владивостоке (1917-1922 гг. )

Автор: указан в статье

3. Ф. Моргун,

кандидат исторических наук, ДВГУ

ЯПОНСКАЯ ГАЗЕТА «УРАДЗИО-НИППО» ВО ВЛАДИВОСТОКЕ (1917-1922 гг.)

Выпуск в течение 5 лет во Владивостоке японской газеты «Урад-зио ниппо» — одна из интереснейших страниц из жизни японской диаспоры. Возможность издания газеты на японском языке открылась после Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г., провозгласившей в России свободу слова, печати, собраний.

Японские газеты доставлялись во Владивосток на рейсовых судах три раза в неделю и, ггройдя таможню, почту и цензуру, только через дней десять попадали к адресату. Русские газеты были тоже труднодоступны основной части японцев, так как уровень владения русским языком являлся барьером для свободного чтения текста.

Быстро менявшаяся обстановка в центре России и в Сибири пугала японских поселенцев, число которых к 1917 г. достигло 4—5 тысяч. В памяти еще не стерлись события русско-японской войны, когда все японцы были вынуждены спешно покинуть Владивосток, прекратив предпринимательскую и всякую другую деятельность.

Встал вопрос о необходимости информировать соотечественников, лишенных доступа к средствам информации на японском языке, о политической и деловой ситуации во Владивостоке и Приморье. В то время на волне либерализации во Владивостоке появилось большое количество новых газет, но издание иностранной газеты не имело прецедента.

В июне было подано прошение на издание газеты уполномоченному правительства Керенского по Приморью. В следующем месяце был получен положительный ответ за подписью уполномоченного Приморского комитета Милова1.

Работу по созданию газеты возглавил исполнительный директор «Общества японцев, проживающих во Владивостоке» Идзуми Рё&носкэ, став.ее редактором и издателем. Большую помощь в подготовке издания оказал профессор Восточного института Е.Г. Спаль-вин — большой знаток Японии, свободно владевший японским языком. Он был близким другом Идзуми Рёноскэ еще со времени учебы последнего в Токийской школе иностранных языков, где Е.Г. Спальвин преподавал русский язык после кончины профессора Фурукава.

Японоязычная «Урадзио ниппо»

Редакция газеты разместилась по Семеновской улице, на втором этаже бани, в помещении, ранее занимаемом одной из обанкротившихся газет. Однако не было типографского оборудования, японского шрифта. Чтобы получить его, требовалось специальное разрешение из Петрограда, так как вышел указ правительства Керенского о запрете на импорт (август 1917 г.). Но ввиду нараставших революционных событий ответ на запрос в столицу не был получен.

Газета должна была издаваться на средства, собранные японцами во Владивостоке, в основном предпринимателями и торговцами, — около 40 тыс. иен. Половина этой суммы

предназначалась для приобретения бумаги, остальная — для покупки шрифта.

Значительную помощь в техническом оснащении оказал Наодзо Хориэ.Вместе с Тайко Кисаку (председатель «Общества японцев во Владивостоке») и Такэути Кадзудзи (председатель общества в Хабаровске), получив от русских властей специальное разрешение на выезд за границу, он отправился 15 августа в Японию. В Осака Хориэ заказал печатный станок, шрифт и другое оборудование для типографии, оно пришло из Японии в конце октября 1917 г. Небольшую часть комплекта оборудования планировалось доставить ручным багажом, но из-за возникших на таможне трудностей оно было получено лишь

в начале декабря. Типографским рабочим пришлось трудиться день и ночь, чтобы первый номер газеты вышел 9 декабря 1917 г.

В редакционной статье отмечалось, что «...издание в России иностранной газеты — случай беспрецедентный. Вместе с тем выход нашей газеты «Урадзио ниппо» отныне является важным событием с точки зрения общества на Востоке...» И далее: «...наша задача состоит в том, чтобы дать возможность гражданам России понять Японию, но, в первую очередь, чтобы Россия стала понятна гражданам Японии. Территория, где расположен Владивосток, — это фактически зона контакта Японии и России, и наша «Урадзио ниппо»

— важный и единственный орган, который должен обеспечить взаимное знакомство и понимание»2. В первых номерах были помещены приветствия от известных людей Владивостока, в том числе Николая Матвеева.

24 января 1918 г. состоялось общее собрание учредителей газеты, среди которых были влиятельные японские предприниматели Хориэ, Сэноо, Таго, Ито.

К июню позиции газеты укрепились, были решены вопросы финансирования газеты, выплаты вознаграждений служащим и дивидендов акционерам. Через консульствб осуществлялась финансовая поддержка газеты со стороны правительства Японии, которая составляла 7200 иен в год3.

Задуманная как издание для японских резидентов, среди которых было много мелких и средних предпринимателей (владельцев магазинчиков, фотографий, ресторанчиков, гостиниц, а также мастеровых людей — плотников, сапожников, прачек, часовщиков, ювелиров), газета выходила ежедневно. На первой странице помещались передовые, написанные главным образом Идзуми. Он и Табути готовили аналитические статьи о положении в советской России, Восточной Сибири, Приморье.

На первое место в разделе «Телеграммы» выносились телеграфные сообщения из российской столицы в форме коротких экстренных сообщений. Публиковались переводы передовых статей из прессы различных политических групп на территории России. Это делалось с целью дать читателям возможность самим анализировать реальное положение дел и критически осмысливать обстановку на Дальнем Востоке. Более скромное место отводилось под телеграммные сообщения о положении в Японии, а также хронику из международной жизни. Публиковались новости из жизни японской колонии во Владивостоке. Этот раздел был значительным по объему.

Литературную страничку вели Идзуми и Табути. В ее юмористическом разделе «Самовар» нередко использовался такой прием: русские слова писались иероглифами, подобранными по фонетическому звучанию (например, паритоо—пальто, сорудаато— солдат, руубу-ру—рубль, извоситику — извозчик). Последнюю страницу занимала коммерческая реклама японских предпринимателей и фирм.

После эвакуации японских войск и отъезда основной массы японских резидентов в конце октября 1922 г. «Урадзио ниппо» стала выходить нерегулярно. К началу 1923 г. было опубликовано 1400 номеров4. Ее продолжал выпускать Такай Кунихара, один из сотрудников редакции (он был женат на русской женщине и остался во Владивостоке). Но это уже была небольшая по размеру газета5.

С 1923 г. местная власть в лице Окрлита строго контролировала газету, не пропуская к публикации от 20 до 50 % рукописей. Содержание газеты перестало интересовать местное японское население. К 1926—1927 гг. ежедневный тираж составлял 140 экз.; в месяц выпускалось 18—20 номеров.

Считая существование частной японской газеты на советской территории крайне нежелательным, Окрлит неоднократно возбуждал перед центральными органами (Главлитом) вопрос о необходимости закрытия газеты в административном порядке. Но Главлит по политическим соображениям не принимал такого способа прекращения выхода газеты6. Меры финансового воздействия в виде штрафов до 300 руб. за частые нарушения правил не заставили газету самозакрыться. Газета продолжала выходить до 1931 г. Редакция пользовалась материалами, предоставляемыми японским консулом, и занималась перепечаткой сведений из местных советских газет.

Русскоязычную газету «Владиво-ниппо» предполагалось выпускать с 1918 г., но не хватало технических средств. К 1920 г. в среде японских поселенцев утвердилось мнение о необходимости вывода из России японских войск. Обеспокоенное этим, руководство японских сухопутных частей во Владивостоке создало в противовес «Урадзио-ниппо» свою газету «Урадзио асахи». Но эта газета не имела большого воздействия на японскую диаспору и тем более на русское население. Поэтому Идзомэ Рокуро, начальник спецорганов японских сухопутных войск в Приморье, предпринял попытку привлечь к сотрудничеству «Урадзио-ниппо». Оккупационная армия, не имея средств ведения пропаганды среди русского населения, намеревалась подчинить газету собственным интересам. С апреля 1920 г. при поддержке командующего 5-й дивизией генерала Като и генерального консула Кикути стал издаваться вариант газеты на русском языке. Однако армия выделила минимальные средства на издание газеты, которых хватило лишь на приобретение печатного станка и шрифта да подержанного движка7.

С 11 апреля два раза в неделю стала выходить русская версия газеты «Владиво-ниппо». Редактор-издатель — Идзуми Реноскэ. Редакция размещалась на улице Базарной, 10 (нынешний район стадиона «Динамо»), С сентября газета становится ежедневной, тираж достигал 20 тыс. экземпляров в день.

Русский вариант газеты «Владиво ниппо»

В 1 -м номере газеты редакция декларировала свою позицию: «Несмотря на то, что русская пресса требует международного расследования действий японского командования, она отказывается от публикации у себя заявлений и сообщений японских властей. Подобный отказ закрывает рот Японии. Как же можно при подобном положении вещей рассчитывать на справедливую оценку событий. Ввиду вышеизложенного и для беспристрастной оценки событий редакция приступила к изданию «Владиво-ниппо» на русском языке» (1920,11 апреля).

Как известно, в ночь с 4 на 5 апреля 1920 г. японские войска внезапно напали на партизан и воинские части, расположенные во Владивостоке, Никольске-Уссурийском, Спасске и других населенных пунктах Приморья. Началась эскалация интервенции. В 1-м и 2-м номерах газеты редакция поместила большую статью об апрельских событиях. В то время как вся русская пресса печатала антияпонские статьи, «Владиво-ниппо» пыталась успокоить русское население Приморья, оправдывая действия японского военного

командования:«... Мы всегда стремимся к русско-японскому сближению». В следующем, 3-м, номере было заявлено: «Захват русской территории ни в коей мере не может входить в планы нашего правительства, и одним из мотивов оставления экспедиционных войск в Сибири является именно искреннее желание дружбы с Россией, но не с одним, повторяем, классом, а с Россией в полном объеме»(1920, 18 апреля).

К сожалению, в подшивке газеты за 1920 г. отсутствуют № 4—10 за апрель и 11—67 за апрель—май—июнь—июль—август, что не позволяет судить о содержании «Владиво-ниппо» за этот период. В последующем публиковались заявления и интервью с высшими японскими военными чинами, командовавшими экспедиционными войсками: Декларация японского командования — генерал Оой, Главнокомандующий японскими экспедиционными войсками в Сибири (1920,11 мая); Ответ генерала Такаянаги (30 сентября); Интервью с генералом Такаянаги, начальником штаба (5 октября); Интервью с полковником Изомэ (24 октября); заявление полковника Исомэ (30 октября); Мнение генерала Оой о текущем моменте (7 декабря); Интервью корреспондента «Тайме» с генералом Такаянаги (11 декабря); Беседа с полковником Изомэ (1920, 25 и 26 декабря).

Первый номер 1921 г. открылся пространным новогодним обращением Главнокомандующего японскими экспедиционными войсками в Сибири генерала Оой и обращением начальника штаба генерала Такаянаги. Суть их сводилась к подчеркиванию положительных сторон присутствия японских войск для населения Приморья.

Широко использовались интервью. Генерал-майор Такаянаги в «Новогодних мыслях» рассматривал политику России и Японии на Дальнем Востоке в историческом плане (1921, 1 января). Следующим в серии выступлений японских военных было обращение генерала Татибана (9 февраля). Полковник Изомэ (23 и 25 февраля) объяснял необходимость японской интервенции политическим моментом: «Интервенция вызвана не агрессивными намерениями Японии, а анархией, создавшейся в России... Как только большевизм изживет себя на Дальнем Востоке, исчезнет и причина для интервенции, и Япония выведет свои войска».

Начало издания «Владиво-ниппо» совпало с образованием ДВР 6 апреля 1920 г. Но публикации на эту тему можно проследить только с сентября 1920 г. (как уже указывалось, №11—67 отсутствуют). Публикации носили критический характер, ругали Краснощекова, Советскую Россию и буфер (передовые статьи «Верхнеудинск и задачи объединения» и «Советская Россия и буфер» (29 и 30 сентября). К годовщине образования ДВР следует серия статей: «Законы Тобельсона» (2 февраля), «Беззаконие» (5 февраля), в которых содержится критика Читинского правительства; «Тобельсон и перспективы» (13 февраля), «Выступление Краснощекова против Японии». Газета называет его «еврей Краснощеков-Тобельсон». В №118 за 6 ноября 1920 г. помещена явно хулиганская антисемитская публикация, порочащая имя и репутацию Краснощекова. Его изображают «кровожадным», не терпящим возле себя людей, способных и волевых». В статье «Равнодействующая позиция Краснощекова» некто Васпаров дает нелестную характеристику Краснощекову (1921, 24 апреля). В передовой «Христово яичко ДВР» (1 мая) высказывается отношение к буферу и его лидеру: «В святой праздник Возрождения русское население Дальнего Востока получило «дорогое яичко» в виде нового центра прави-

тельства семиглавого президента, чистопородного коммунистического достоинства. Долгожданный хозяин, наконец, явился и принял верховную власть на себя. Отныне нет для Дальнего Востока хозяина, кроме коммуниста и пророка его — Краснощекова. Отныне наступает пора великих социальных опытов над последней окраиной многострадальной России.... Персонально семичленный президент хорошо известен русскому обществу и вызывает большую тревогу. Ясно одно, что демократизм похоронен и на фоне русской жизни во всем величии верховной власти обрисовывается коммунист... «Христово яичко» ДВР вызовет новые потоки крови, так как русский народ хочет быть хозяином жизни и своей свободы».

Позиция газеты становится более понятной после ознакомления со статьей «ДВР и Япония»(1921, 13 мая), перепечатанной из «Осака симбун»: «... Япония жизненно заинтересована в жизни Дальнего Востока и имеет свои экономические интересы. Этими экономическими вопросами и определяется сущность японской политики в Сибири. Япония даже не заинтересована глубоко в торговле с Советской Россией или ДВР. Ее интересы — в разработке естественных богатств края на концессионных началах. И эти свои интересы Япония будет отстаивать».

Для японского капитала нужны были гарантии стабильности, чем являлось военное присутствие. Образование ДВР выбивало почву для оправдания такой политики.

В январе 1922 г. теме Дальневосточной республики были посвящены три статьи: «Положение в ДВРовском правительстве», «Слияние ДВР с Россией» (8 января) и «ДВР без маски» (10 января).

Газета подробно освещает разные аспекты деятельности ДВР, анализирует ее экономическую программу, отношение к вопросам торговли с Японией и др.: «Условия признания Японией ДВР» и «Новый кабинет ДВР» (1921, 12 мая); «Условия признания ДВР» и «Экономическая программа ДВР» (17 мая), передовая «К

возобновлению торговли Японии и ДВР» (22 мая). В ряде статей представлен взгляд на ДВР с японских берегов.

В конце июня—июле 1922 г., после того как было решено возобновить переговоры об урегулировании отношений между ДВР и Японией, тематика статей меняется: «Новое в отношениях Японии и России. К эвакуации войск» (30 июня), «Эвакуация японских войск и политика Японии» (2 июля), «Русский Дальний Восток и эвакуация» (4 июля), «Эвакуация японских войск и Чесэн банк» (30 июня и 12 июля). В передовой «Русский Дальний Восток и эвакуация» газета четко определяет причины японской интервенции и ее прекращения: «...Японские войска на Дальнем Востоке понесли сравнительно большие жертвы за это время, чем сами русские, и лишь благодаря этим жертвам русские в Приморье смогли избежать зверств и убийств. В Приморье живут остатки русской интеллигенции и имущих классов, которые не могли уехать за границу по разным причинам. Если бы японские войска не находились в Приморье, то эти классы, против которых обра-

щена ненависть коммунистов, не могли бы проживать здесь до настоящего времени... Когда последняя вражда коммунистов была обращена на русскую интеллигенцию и имущие классы, японские войска со смелостью приняли эту вражду на себя, так как они из чувства гуманности не хотели видеть, чтобы ни в чем невинные русские проливали кровь. Таким образом прошел некоторый промежуток времени, во время которого коммунисты могли оглядеться на действительное положение дел в мире. Эта попытка увенчалась успехом. За этот промежуток времени была образована ДВР, где были объявлены принципы демократии и создалась Приамурская власть, которая может защитить остатки русской интеллигенции и имущих классов» (4 июля). Из этого следует, что японские войска были введены на территорию Приморья не для защиты японских граждан, как было объявлено в 1918 г., а для защиты русских. Также очевидно, что открытая враждебность по отношению к ДВР сменилась на лояльность, а образование республики рассматривалось как один из поводов для вывода японских войск.

Одной из значительных тем, нашедших отражение на страницах «Владиво-ниппо», была Дайренская конференция, проходившая с 27 августа по 12 декабря 1921 г. В серии репортажей, подготовленных собкором Накаяма, освещался ход переговоров между Читинской и японской делегациями. Газета призывала заключить торговый договор между Японией и ДВР, и через ДВР ввозить продукты в Западную Сибирь: «...если державы не будут заботиться о спасении голодающих русских, предоставляя их террору ленинцев, то в России останутся только евреи, мадьяры, китайцы и корейцы-коммунисты, а настоящие русские все погибнут, вследствие чего станет невозможным восстановление великой России (1921,19 октября). Эта точка зрения отдает некоторым цинизмом. Россия всегда была многонациональным государством, и игнорировать это — значит не понимать Россию.

8 и 10 января 1922 п. были опубликованы последние репортажи о Дайренской конференции. 17 апреля вышел экстренный выпуск по поводу прекращения Дайренской конференции, в котором вся вина за срыв переговоров возлагалась на Читу.

С начала 1921 г. газета поместила большое количество публикаций, исследующих большевизм с разных позиций: «К

«победе» коммунистов»* января), «Самодержавие и коммунизм»(17 февраля), «Декларация коммунистов», «Шествие коммунизма»(24 февраля), «Русская революция», «Революция в России», «Два течения в русском коммунизме» (19 марта), «Революция и красный террор», «О революционном строительстве» (23 апреля),

«Завоевания русского народа» (24 апреля), «Воинствующий

большевизм» (27 апреля), «Большевизм, Европа и Россия» — лекция Д.С.Мережковского антибольшевистского характера (7 мая), «Россия под каблуком Советов», «По поводу новой попытки «переворота» (27,28 мая), «Экономическое положение в Советской России» (3 июня), «Экономика» — передовая, статья «Двойная политика

Москвы» (5 июня), «Поход на Москву» (11 июня),

«Экономические проблемы», «Разные идеологии», «Политика

Ленина» (12 июня), «Большевики и народное образование в Советской России», «Краеугольные камни большевизма» (3

сентября), «Голод в России» (21 сентября), «Народное

представительство и армия» (1 октября), «Свобода политических» (5 октября).

В 1922 г. антибольшевистская тематика уступает место вопросам эвакуации японских войск: «Эвакуация японских войск и Чесэн банк» (24 июня), «Новое в отношениях Японии и России. К эвакуации войск» (30 июня), «Эвакуация японских войск и политика Японии (2 июля), «Русский Дальний Восток и эвакуация» (4 июля), «Чесэн банк и эвакуация» (12 июля). Освещение положения в Советской России происходило в форме в основном

информационных сообщений. Вот содержание только одного номера от 29 апреля: передовая «Налоговая система Приморья и японские торгово-промышленники», «Германская торговля в России»,

«Мобилизация в Советской России», «Амурская область под угрозой голода»,&«Положение в Чите», «Партизаны на о.Аскольд».

Среди вопросов местной политики одним из основных являлся вопрос о формировании власти. В этой связи интересно мнение редактора Идзуми об участии жителей Владивостока в выборах местной власти: «...из 400тыс. населения Владивостока голосовало меньше 10 %. Чем объясняется инертность русского общества? Прежде всего усталостью всего народа от той кошмарной действительности, что создали большевики; безнадежностью своего существования, а, главное, — надеждой на какую-то потустороннюю силу, которая без их помощи выведет их из полосы несчастий и вернет на правильный путь. Эта неспособность к самостоятельной борьбе и вера в Николая Угодника всегда была основной чертой русского народа» (передовая, 1921, 13 января).

К серии публикаций на тему местной власти относятся передовые: «Отношение к Народному собранию» (1921 г., 9 апреля), «Работа Учредительного собрания» (10 апреля), «Предстоящие задачи» (о задачах Народного собрания, 14 июня), «Программа Приморского правительства»* июня), «Политическая вакханалия» (6 июля); статьи «К текущему моменту» (7 июля), «Выборы в Народное собрание» (8 июля), «Опасная игра» (9 июля).

В ряде публикаций речь шла о правительстве братьев Меркуловых: Интервью с председателем правительства С.

Меркуловым (1921 г., 8 декабря), «События во Владивостоке — генерал-майор о событиях» (контакты с Меркуловым) (1922 г., 7 июня), «Отношение японского командования к Меркулову и

обстановке» (1922 г., 2 июня). Идзуми назвал владивостокское правительство братьев Меркуловых «торговая компания братьев Меркуловых». Е.Спальвин, переводивший для русскоязычной газеты статью Идзуми, вспоминал, что в результате «Владиво-ниппо» была оштрафована меркуловским прави-

тельством на 1000 иен, главный редактор был осужден и заключен в тюрьму8.

Газета освещала разнообразные стороны жизни Приморья: «Тайны Владивостокской милиции» (1920 г., 16 сентября),

«Приморское общество сельского хозяйства» (1920 г., 29 сентября), «Восстание старообрядцев в бухте Валентина» (1920 г., 27 апреля), «Уссурийское казачество» (1920 г., 5 июня).

Следует отметить еще одну значительную публикацию в газете. Это теоретическая статья профессора Токутоми, редактора газеты «Кокумин», «Мир и Япония после мировой войны». Ее перевел на русский язык капитан Хигути из Хабаровска, большой поклонник профессора. Статья печаталась на протяжении 1921—1922 гг. Первые разделы были посвящены вопросам большевизма и власти.

В каждом номере «Владиво-ниппо» печаталась передовая, как правило, подготовленная Идзуми, а также статьи русских авторов, статьи без подписи; статьи, подписанные членами редколлегии или другими японскими авторами, были редки. Иногда Накаяма писал отчеты о положении в Хабаровске. Помещались телеграммы зарубежных информационных агентств, представлявших хронику зарубежной политической жизни, местная общественно-политическая и экономическая информация, криминальная хроника, театральная страничка, материалы на литературные темы, объявления. Вся последняя страница была отдана под рекламу японских фирм и заведений во Владивостоке. Представление о содержании газеты дает, например, №66 за 1 сентября 1920 г.: «Протест Англии перед Америкой»; «Иностранные корреспонденты в советской России»; Бюллетени Польского осведомительного бюро; передовая « К переговорам с Верхнеудинской делегацией».

№ 680 за 20 октября 1922 г. — последний имеющийся в подшивке газеты, хранящейся в Государственном архиве Приморского края. 21 октября вышел экстренный выпуск. В нем было всего несколько сообщений: о встрече представителя японского консульства консула Сугино на Океанской с начальником Красных войск (обсуждался вопрос об обеспечении безопасности японских резидентов); решение совещания членов правления японского общества и других видных деятелей японской колонии с требованием не допустить бесцельных и ненужных вооруженных столкновений; информация о том, что дипломатическая миссия остается во Владивостоке после ухода японских войск и будет подчинена МИДу.

ШТАТ СОТРУДНИКОВ «ВЛАДИВО-НИППО»

Штат сотрудников редакции состоял из 12 человек, в том числе печатники и другие рабочие (русские, корейцы, китайцы). В редколлегии работали трое: Идзуми Рёноскэ, Табути Гиити, Нода Хисаси. Затем в газету пришли журналисты Ямаути Фусукэ, Накаяма Садао, Хироока Мицудзи, Икэда Хисаси.

К началу издания «Урадзио ниппо» Идзуми был уже известным человеком во Владивостоке, имел обширный круг знакомств среди как русской интеллигенции и деловых кругов, так и японцев. Знание русского языка и возможность общаться с

исследователями России из окружения писателя, переводчика, русиста ь Футабатэй Симэй помогли ему успешно | освоить журналистское дело.

Идзуми родился в 1871 г. в префектуре Ибарадзе. Поступил в ¡университет Васэда, но не смог его

* окончить. После китайско-японской

Издатепь и ^ редактор ^«Владиво- войны (1894— 1895 гг.) повторно поступил

ниппо» Идзуми Реноскэ & /г }

на отделение русского языка школы

иностранных языков при Токийской высшей коммерческой школе9.

Окончил в 1901 г. в возрасте 30 лет. Его учителем был Нагатаникава

Тацуносукэ (литературный псевдоним Футабатэй Симэй). Футабатэй

готовил высокопрофессиональных специалистов русского языка.

Идзуми был одним из тех, на кого Футабатэй возлагал большие

надежды. Учась в такой среде, Идзуми подружился со многими

впоследствии известными русистами.

В апреле 1903 г. Идзуми нанялся на работу в компанию «Сахалин дзицугё кайся» (предположительно занималась

лесозаготовками от Мицуи). В июне-июле вернулся с Сахалина в Японию и был призван на военную службу в качестве переводчика в дивизию, расквартированную в г. Канадзава. Во время русско-японской войны 1904— 1905 гг. находился в действующей армии генерала Ноги. В октябре или ноябре 1905 г. вернулся в Японию. Уволившись со службы в армии и женившись, поселился в Токио. В апреле 1906 г. начал преподавать русский язык в школе сухопутных офицеров, в 1907 г. уволился и в ноябре того же года приехал во Владивосток (непосредственную причину переезда мы не знаем). По рекомендации Футабатэя стал административным лицом (служащим) во «Владивостокском обществе японцев». Одновременно приступил к преподаванию русского языка в вечерней школе для японцев, работавших во Владивостоке. В 1910 г. вызвал жену во Владивосток. Его третий ребенок родился во Владивостоке в 1911 г., когда Идзуми было 40 лет. В 1914 г. родился второй сын, а в октябре умирает пятилетняя дочь и в декабре — тридцатилетняя жена. Идзуми решает вернуться в Японию и в марте следующего года с тремя детьми покидает Владивосток. Выставляет свою кандидатуру на выборах в нижнюю палату парламента, но не избирается и возвращается во Владивосток.

С 1916 г. у Идзуми установились тесные дружеские отношения с журналистом Оотакэ Хирокити (Хироеси). Возможно, это общение подтолкнуло Идзуми к занятию журналистикой. Оотакэ до. приезда во Владивосток был заведующим отделом в информационном агентстве «Тохо цусинся» (предшественник «Кедо цусинся»). Его передовые взгляды сформировались еще во время работы в газетах «Токе нити-нити» и «Емиури». Интерес к социализму привел его во Владивосток. Чтобы самому из первых рук получать информацию, Оотакэ изучил русский язык и продолжал его совершенствовать, занимаясь с профессором Спальвиным10. Оотакэ сделал много переводов и публикаций о России. Из Владивостока уехал в Москву спецкором. Вернувшись в Японию, основал издательство «Наука», которое и по сей день издает словари, учебники и различную литературу о России.

Идзуми и сам вскоре после возвращения во Владивосток приступил к работе в качестве спецкорреспондента газеты «Осака май-нити симбун». На эту должность его рекомендовал спецкор по России журналист Ооба Какоо11. И хотя Идзуми еще не был специалистом по России, рекомендация Ооба, имевшего дружеские отношения с Футабатэем, имела большой вес. Расчет, по-видимому, делался на то, что Идзуми планировал надолго обосноваться во Владивостоке. Опыт газетной работы и поддержка двух известных журналистов послужили основой для издания в будущем «Владиво-ниппо».

С момента основания газеты в редакции работали Нода Хиса-си (год спустя умер по болезни) и Табути Гиити. Обоим было по 20 лет. Табути — выпускник университета Васэда, работал спецкором «Дзидзи симпо». После возвращения в Японию сотрудничал в «Осака майнити».

Из новых сотрудников «Владиво-ниппо» одной из самых ярких личностей был корреспондент «Дэмпо цусинся» (совр. «Дэнцу») Яма-ути Фусукэ.Он пришел в ниппо в июле 1918 г. Будучи главным редактором этого телеграфного агентства, он в 1918 г. вслед за японской армией побывал в разных районах Восточной Сибири и Приморья. Издал две книги: «Тайная история Сибири — от отправки войск до эвакуации» (на основе публикаций 1923 г. вышла в 1946 г.) и «Владивосток и Приморье» (1943 г.). Примечательно, что Ямаути впервые перевёл на японский язык роман И.Гончарова «Обломов» (1915 г.), который вышел в издательстве «Синтеся». Переводил он и труды Ленина — «Развитие капитализма в России», «Две тактики социал-демократов в социалистической революции» и др. Ямаути впервые приехал во Владивосток за месяц до начала японской интервенции и оставался здесь до октября 1922 г. Умер в конце второй мировой войны.

Ямаути учился в духовной школе Николая в Японии одновременно с Накаяма Садао. Накаяма родился в 1891 г. в префектуре Нара. Отец его был страстным поклонником греческой церкви. Поэтому, проучившись три года в школе в Нара, он под влиянием отца поступил в духовную школу. Перед революцией был председателем (ди-

ректором) в Российско-японской ассоциации в Петрограде. Получив предложение Ямаути, пришел в «Урадзио ниппо», где заведовал отделом зарубежной информации. В 1919 г., оставаясь в ниппо, начал сотрудничать с «Асахи симбун». После революции побывал в качестве спецкора в Харбине, на Дайренской конференции, совещании Нагахару, посылал материалы в «Владиво-ниппо» и «Асахи», специализируясь на вопросах японо-русской торговли.

Летом 1922 г. женился на Итоо Кэйко. Ее старший брат Сюнкити (псевдоним Тайити) был заведующим коммерческим отделом во «Владиво-ниппо» с момента образования газеты. Он приходился племянником полковнику,а затем и генерал-лейтенанту Исомэ Рокуро

— начальнику спецорганов японских интервенционистских войск12. Возможно, это явилось причиной ареста Садао во время свадебной церемонии, на которой присутствовало много корейцев, русских военных. Был произведен обыск, а жених препровожден в штаб ГПУ. Официальным поводом послужило предположение, что деньги на свадебную церемонию предоставило японское правительство, а Ямаути отправлял в Японию критические материалы о России. Пробыв три месяца в заключении, вернулся в Японию в октябре вместе с основной массой японских резидентов. В последующие годы работал в «Асахи симбун» заведующим отделом по Европе и Америке и как исследователь материалов военного времени. Регулярно печатался в ежемесячнике «Россия» («Россия гэппо»). Скончался в 1974 г.

Хироока Мицудзи в 1919 г. через Корею приехал во Владивосток, попал в магазин Оота. Во время работы в Дальневосточном секретариате Японо-русской ассоциации началась его дружба с Оотакэ. После отъезда Оотакэ в Москву в качестве спецкора занял его место заведующего отделением информационного агентства по Востоку. Одновременно был сотрудником «Владиво-ниппо» и кроме того по просьбе Спальвина проводил занятия в Дальневосточном университете по японскому языку. Оставался во Владивостоке до 1926 г., продолжая преподавать японский язык. Постоянно готовил обзоры по экономическому положению в зоне Маньчжурской железной дороги (в то время — советское управление). Совместно с Оотакэ осуществил перевод на японский язык «Истории советской дипломатии за 10 лет» Танина.

Ямаути, Накаяма и Хироока составляли основную группу журналистов в газете, а «кухня» ее была поручена Икэда Хисаси. Он родился в 1884 г., окончил 4-летнюю школу. Уже работая в газете «Осака майнити симбун», окончил вечернюю коммерческую школу в Осаке, затем торговую языковую школу, где учил русский язык. В то время среди молодых людей модно было уезжать за границу, поэтому особенно много было желающих учить английский, испанский и русский языки13. Когда Икэда поступил на работу в ниппо, газета не имела четырех разрешенных страниц. Икэда с вдохновением принялся за улучшение формы газеты и довел ее до хорошего издательского уровня, в том числе и по объему. Икэда также занимался переводом ли-

тературных произведений на японский язык — перевел «Жизнь Клима Самгина» М. Горького. Скончался в 1929 г.

После отъезда Идзуми газета на русском языке перестала выходить. Японоязычный вариант продолжал издавать оставшийся во Владивостоке Такай Кунихара.

В газете сотрудничали и многие другие журналисты. Специфика состояла в том, что все штатные члены редакции являлись корреспондентами японских газет во Владивостоке и одновременно активно работали во «Владиво-ниппо».

ИНИЦИАТИВЫ РЕДАКЦИИ «ВЛАДИВО-НИППО»

По инициативе «Владиво-ниппо» во Владивостоке был образован Русско-японский клуб. Идея Русско-японского клуба родилась в мае 1921 г., а затем проведена и в японском издании. В окружном суде был утвержден устав клуба. Первоначально клуб разместился в помещении ресторана «Централь» на Светланской улице (напротив Государственного банка в саду Невельского). Открытие состоялось 9 июня. На церемонии играл венский оркестр, гостям были предложены различные игры: лото, карты, шахматы, домино. Работал ресторан. По субботам проводились танцы и ставились театральные представления. Например, уже 30 июня состоялся грандиозный «Меланж» японского артиста Ито.

В состав клуба входили почти одни коммерсанты. Общество поддерживалось из Токио, получило субсидию в б тыс. иен.

Детский японо-русский клуб был создан 3 февраля 1921 г. также по инициативе «Владиво-ниппо». Целью клуба являлось «воспитание детей на способе любви, улучшения вкуса и развлечений». Клуб имел библиотеку для детей, проводились занятия по музыке и художественному творчеству, беседы и сказки, составлялся журнал клуба; родители изучали системы воспитания. При клубе действовал совет. Отделение детского клуба имелось в Токио. В конце июня в помещении зеленой гимназии на Суйфунской улице (ныне гимназия №1) прошла выставка картин.

В январе 1921 г. журналисты Р.Идзуми («Владиво-ниппо» и «Осака майнити»), С. Накаяма («Владиво-ниппо» и «Токио нити-нити»), Х.Ямау-ти («Владиво-ниппо» и «Нихон дэмпо цусин») создали «Союз японских корреспондентов во Владивостоке». Они считали, что в ситуации, когда «была образована ДВР и состоялись выборы в Учредительное собрание... стало желательно сближение Японии с Россией, которое должно состояться вне зависимости оттого, какую политику по отношению к Японии будет проводить Учредительное собрание». Целью Союза было определено «объединять и возбуждать общественное мнение Японии и России для закрепления дружественных отношений между двумя странами»; по вопросам политического и экономического характера, касающимся Японии и России, — помогать создавать связь между японскими и русскими властями и народом, объяснять мнения обеих сторон по вопросам момента, стараясь продвигать эти

вопросы к успешному разрешению, базируясь на справедливой критике (1921 г., 19 января).

27 сентября 1921 г. в отеле «Централь» в связи с Дайренской конференцией состоялось общее собрание журналистов, проживавших на территории Приамурского правительства. Собрание высказалось в поддержку конференции, в частности за возобновление торговых отношений ДВР и Японии. Практически в резолюции собрания повторялись основные требования, выдвинутые японской делегацией* на конференции, а именно: в экономическом отношении объявить принцип открытых дверей и равных возможностей; предоставить иностранцам на территории ДВР гарантии для жизни, имущества, передвижения, средств сообщения. В свою очередь японское правительство, чтобы нейтрализовать неблагоприятное впечатление на русское население Дальнего Востока оккупа?

Другие работы в данной теме:
Научтруд |