Научтруд
Войти

Политика Великобритании от Мюнхена до пакта Риббентропа-Молотова: от умиротворения к политике гарантий?

Автор: указан в статье

Н.КАПИТОНОВА.

ПОЛИТИКА ВЕЛИКОБРИТАНИИ ОТ МЮНХЕНА ДО ПАКТА РИББЕНТРОПА-МОЛОТОВА: ОТ УМИРОТВОРЕНИЯ К ПОЛИТИКЕ ГАРАНТИЙ?

Все дальше в прошлое уходит от нас Вторая мировая война, а интерес исследователей к ней не угасает. Можно ли было избежать войны, отказавшись от политики умиротворения агрессора, кульминационным моментом которой стал позорный Мюнхенский сговор сентября 1938г., пойдя совместно с

Францией на военное сотрудничество с Советским Союзом? Можно ли было остановить агрессора с помощью предоставления Великобританией твердых гарантий малым странам Европы? Казалось бы, так и было сделано, но какова была цена этих гарантий, и было ли правительство Чемберлена искренним в своем стремлении защитить малые страны? Не намеревалось ли оно использовать эти гарантии в качестве средства давления на Гитлера с целью заставить его пойти на сговор с Лондоном? Эти, казалось бы, уже ставшие банальными вопросы продолжают задавать себе историки разных стран.

Мюнхенский сговор, 70-летний юбилей которого состоялся в 2008г., по праву считается одним из самых позорных эпизодов британской истории.

Не случайно в рейтинге британских премьер-министров ХХ века, составленном на основании опросов ведущих историков и политиков Великобритании в 1999-2000 гг., тогдашний руководитель страны консерватор Невил Чемберлен занял «почетное» предпоследнее место (последним - 20-м -неизменно стоит Э.Иден, с именем которого связан еще один позорный эпизод

- Суэцкая авантюра 1956г.). Чувство вины перед Чехословакией за Мюнхен заставляло выступать с его осуждением многих британских руководителей, однако понадобилось подписать в 1992г. англо-чехословацкий договор, объявивший Мюнхенское соглашение ничтожным (nullifying) с самого начала, чтобы Великобритания, наконец, смогла окончательно перевернуть эту страницу своей истории.

Признавая порочность решения о разделе Чехословакии, многие британские политики и специалисты не усматривали в этом злого умысла. Чемберлен, по их мнению, вынужден был пойти на подписание этого позорного соглашения, ибо так сложились «объективные обстоятельства». Другими словами, британский премьер как бы выводился за скобки содеянного в Мюнхене. Будущий лидер лейбористской партии М. Фут и другие авторы книги «Виновные» еще в 40-е гг. утверждали, что он привел страну к войне, так как наивно полагал, что можно умиротворить Гитлера. Один из ведущих современных британских историков М.Гилберт в своей книге «Корни умиротворения» также говорит о «благородных поисках» Чемберленом мира. Впоследствии, по мере рассекречивания архивных документов того периода некоторые исследователи начали утверждать, что британский премьер не был ни труслив, ни наивен, и что политика умиротворения являлась реалистичной и чуть ли не единственно возможной, ибо давала Великобритании время для того, чтобы осуществить планы перевооружения и как следует подготовиться к войне. Кроме того, она якобы опиралась на широкую общественную поддержку. Действительно, когда Чемберлен сообщил, что отправляется в Мюнхен на встречу с Гитлером, палата общин устроила ему бурную овацию. Даже Черчилль, который сказал по этому поводу в узком кругу, что премьер совершает глупейший поступок из всех, которые он когда-либо совершал, поддавшись настроению палаты, поздравил его с удачей. Впоследствии палата одобрила Мюнхенское соглашение (366 «за», 144 «против», при 35

воздержавшихся), хотя многие депутаты наряду с чувством облегчения от того, что удалось избежать войны, испытывали чувство глубокого стыда за то, что Чехословакия была по существу отдана на растерзание агрессору.

Представители другого направления, осуждавшие политику умиротворения ( к ним, в частности, принадлежат биографы Чемберлена Колвин, Коккет, Паркер) настаивали на том, что он отметал альтернативы умиротворению и умело манипулировал прессой, создавая видимость общественной поддержки проводимого курса.

По всей видимости, эти дебаты будут продолжаться. На наш взгляд отношение к Чемберлену как к руководителю, который своей позорной политикой уступок привел страну к войне, характерное для либералов, лейбористов и части консерваторов весной 1940г., в результате чего он был, по существу, свергнут со своего поста, а премьер-министром стал Черчилль, представляется совершенно оправданным.

В начале 1939г. правительство консерваторов продолжало проводить политику умиротворения. Еще более уверовавший после Мюнхена в свои способности решать с помощью личной дипломатии любые международные проблемы Чемберлен в сопровождении главы Форин офис Галифакса отправился в январе в Италию на встречу с Муссолини. Целью поездки было укрепить отношения сотрудничества между двумя странами и их руководителями, при этом Чемберлен наивно полагал, что сможет таким образом «оторвать» Муссолини от Гитлера. На британского премьера произвела большое впечатление постановочная часть визита - пышная встреча на вокзале с цветами, почетным караулом и прочими атрибутами подобного рода (итальянский министр иностранных дел Чиано назвал это «лимонадом»), которые он принял за чистую монету. Об этом говорят комплименты Чемберлена в адрес итальянского диктатора, прозвучавшие из его уст уже после визита, а также - случай неслыханный в дипломатической практике -предварительный показ ему ( для получения одобрения) текста предстоящего выступления премьера в палате общин с отчетом о « в высшей степени успешной» поездке в Италию. Впечатления итальянской стороны были прямо противоположными - она утвердилась во мнении, что британцы пойдут на все, чтобы избежать войны, что, в свою очередь, развязывало агрессорам руки.

Главные же усилия британского кабинета были направлены на умиротворение Германии. Несмотря на получение уже в конце 1938г. информации о том, что Гитлер начинает всерьез рассматривать планы войны на Западе (это было расценено Галифаксом как козни ненавидевшего англичан Риббентропа), правительство Чемберлена продолжало строить свою политику в

вопросах обороны таким образом, чтобы не раздражать агрессора. Так, в частности, предполагалось, что в случае вторжения немцев в Голландию, ей пришлось бы оказать помощь ( иначе имидж Великобритании в глазах ее доминионов, а также всего мира был бы окончательно подорван), однако Лондон стремился избежать официального заявления по этому поводу, опасаясь, что Гитлер мог расценить его в качестве угрозы в адрес Германии, что, в свою очередь, могло спровоцировать войну . По этой же причине перевооружение британской армии проводилось крайне медленно, вопреки настоятельным требованиям военного министра Хора-Белиша неоправданно затягивалось создание министерства снабжения.

Среди членов кабинета и в более широком плане среди членов правительства не было единства в вопросе целесообразности проведения прежнего курса в отношении Германии. Заметное влияние на позицию кабинета оказывал британский посол в Германии Гендерсон, который под впечатлением от своих «откровенных» и частых бесед с германским руководством (особенно с Герингом, которого он даже предлагал в случае визита в Лондон наградить британским орденом) постоянно докладывал в центр об отсутствии у Германии агрессивных намерений и «относительной респектабельности» поведения Гитлера, если его не провоцировать. «Лучшим способом установления хороших отношений с Германией, - сообщал он министру иностранных дел, -является... уклонение от постоянного и раздражающего вмешательства в дела, в которых интересы Англии прямо или существенно не затрагиваются, а также. сохранение нейтралитета. в случае, если Германия будет занята на Востоке».1 Гендерсон призывал главу Форин офис убедить Польшу в необходимости «в ее же собственных интересах быть разумной» и отдать Германии Данциг. Умозаключения посла вызывали порою раздражение его непосредственного начальника, которому приходилось время от времени напоминать ему, что надежды на улучшение англо-германских отношений

1 Год кризиса, 1938-1939. Том I. (29 сентября 1938г. - 31 мая 1939г.). Документы и материалы. М., 1990., стр. 256.

являются призрачными. 2 Что же до премьер-министра, то он находил в депешах Сэра Невила подтверждение своим мыслям. При этом как бы само собой подразумевалось, что вопросы Мемеля, Данцига,

равно как и судьба Чехословакии, будут в конце концов решены на германских условиях. Главным для «умиротворителей» было урегулирование этих проблем таким образом, чтобы не спровоцировать войну и при этом постараться сохранить лицо.

Этим объясняется «вялая» реакция правительства Чемберлена на захват Гитлером 15 марта 1939г. всей Чехословакии. Действия Германии окончательно дискредитировали политику умиротворения, проводимую кабинетом, а по престижу премьер-министра был нанесен сильный удар. Неспособность Великобритании выполнить данные в Мюнхене обязательства относительно гарантий Чехословакии была подвергнута критике в парламенте. В оправдание полной пассивности британской стороны Чемберлен указал, что гарантии давались якобы на случай «неспровоцированной агрессии», каковая отсутствует. Кроме того, согласно Мюнхенскому соглашению следовало провести консультации четырех держав, однако захват был осуществлен так быстро, что никакого смысла в этом уже не было. Правительство ограничилось нотой протеста, в которой выражалась «глубокая озабоченность» по поводу действий Германии. Выразив сожаление в связи с происходящим, премьер констатировал прекращение действия гарантий по причине прекращения существования Чехословакии, что произошло «в результате внутреннего распада», а не в результате германской агрессии. Надо сказать, что реакция на действия правительства со стороны оппозиции, а также многих СМИ была настолько осуждающей, что Чемберлен и Галифакс без обсуждения с членами кабинета поспешили дополнить ноту протеста вызовом в Лондон «для доклада» британского посла Гендерсона. Была также оказана помощь беженцам,

приостановлен платеж по 10-миллионному займу Чехословакии.

2 Parkinson R. Peace for our time. Munich to Dunkirk - the Inside Story. N.Y. 1971, p. 103.

Обстановка в стране изменилась, и перед руководством встала необходимость смены провалившегося курса. Продолжать и дальше пассивно наблюдать за тем, как Германия поглощает одно за другим европейские государства, изменяя в свою пользу соотношение сил на континенте, Лондон позволить себе не мог. В речи 17 марта в Бирмингеме премьер сообщил, что Великобритания готова достойно ответить на возможную угрозу со стороны Германии, что должно было произвести впечатление отказа от политики умиротворения агрессора.

Но так ли было на самом деле?

22 марта Великобритания и Франция предоставили гарантии военной помощи Бельгии, Голландии и Швейцарии, а 31 марта - Лондон предоставил гарантии Польше (эту акцию глава Форин офис Галифакс охарактеризовал как «настоящую революцию» в британской внешней политике. 3 В апреле аналогично поступила Франция. Тогда же были даны англо-французские гарантии Греции и Румынии. Гарантировав независимость Польши, Великобритания, вместе с тем, не гарантировала ее территориальной целостности. Руководство прекрасно понимало, что подобные гарантии странам Восточной Европы не смогут помешать Гитлеру их захватить. «Наша политика в отношении Германии, - указывал Чемберлен на заседании кабинета 13 июня, - не имеет в виду защиту от нее отдельных государств, которым та может угрожать, но имеет целью не допустить доминирования Германии на континенте, чтобы могущественная Германия не превратилась в угрозу нашей безопасности. Захват Польши или Румынии усилит ее военную мощь, именно
4

поэтому мы даем гарантии этим странам».

Британские гарантии по существу являлись декларативными и не более того. Помощь Великобритании странам Юго-Восточной Европы, в частности, могла выражаться в лучшем случае в проведении операций, сковывавших германские армии на западной границе, в налетах и блокаде морского

3 Год кризиса. Т.1, стр. 375.
4 Английский государственный архив. ИДА, ф.836, о. 3, д.9, л.138.

побережья. Но даже это, как показал впоследствии начальный период войны, не было сделано. Великобритания не собиралась в 1939г. воевать на континенте основательно: как выяснилось в ходе последовавших через несколько месяцев англо-франко-советских военных переговоров в Москве, «к первой стадии войны» она лишь «планировала» отмобилизовать 16 дивизий, имея, по словам генерала Хейвуда, только 5 готовых к немедленной отправке на континент. 5 Правительство не спешило с перевооружением, так как надеялось на то, что удастся избежать войны. Помогать Польше, которая по расчетам британского руководства могла в случае агрессии со стороны Германии продержаться не более нескольких недель 6, оно всерьез не предполагало. Что же касается западных стран, то, узнав цену британским гарантиям на примере Чехословакии, Голландия и Швейцария вообще от них отказались, а принявшая гарантии Дания поспешила для подстраховки заключить договор о ненападении с Германией.

Столкнувшись с негодованием оппозиции ( в том числе внутрипартийной) по поводу попустительства Гитлеру со стороны британского правительства, по существу отдавшего ему всю Чехословакию, Чемберлен захотел подкрепить свое заявление о гарантиях Польше авторитетом СССР. Для этого буквально за 2 часа до своего выступления в палате общин он ознакомил советского посла в Великобритании И.М.Майского с содержанием заявления по Польше, заметив, что хотел бы сопроводить его сообщением, что данная гарантия находит одобрение со стороны Советского Союза. Это бесцеремонное предложение возмутило посла, так как премьер прекрасно понимал, что у того не было физической возможности за такой короткий срок узнать мнение на сей счет советского правительства. Не получив согласия и выразив сожаление по этому поводу, Чемберлен, тем не менее, заявил в палате, что не сомневается в понимании и сочувствии в отношении своих действий (в

5 Архив внешней политики РФ, ф.06, о.1а, п.25, д.12, л.25.
6 ИДА, ф.836, о.3, д.9, л.36

том, что касается Польши) со стороны СССР. Этот намек был нужен ему для того, чтобы приглушить критику действий кабинета, создав у общественности впечатление тесного контакта в вопросе противодействия германской агрессии с Москвой.

Невозможно было остановить агрессию Гитлера на Востоке без помощи Советского Союза: это в Лондоне хорошо понимали. Без привлечения СССР гарантии малым странам ничего не стоили. После захвата Чехословакии между Лондоном и Москвой начинается обмен мнениями по поводу сложившейся в Европе ситуации. 17 марта британское правительство обратилось к

Советскому Союзу и некоторым другим европейским странам относительно их реакции на возможное вторжение Германии в Румынию. Через несколько дней

- 21 марта - британский посол У.Сидс вручил наркому М.М. Литвинову проект Декларации четырех держав (Великобритании, СССР, Франции и Польши), в которой предлагалось проводить немедленные консультации о совместных действиях в случае возникновения угрозы независимости «любого европейского государства». Если Германия продолжит продвигаться в сторону установления мирового господства, она должна знать, что ей придется воевать на два фронта. 10 мая Чемберлен информировал палату общин об этой

инициативе правительства.

Ответ Москвы не заставил себя ждать: уже 23 марта британской стороне сообщили о готовности СССР подписать предложенную Великобританией декларацию, как только ее подпишут Франция и Польша, хотя Москва находит данную меру недостаточно эффективной и предлагает, чтобы к декларации присоединились также Балканские, Скандинавские и Балтийские страны. При

этом Литвинов довел до сведения Майского, что «без Польши мы не

8

подпишем».

В марте же в Москву был направлен парламентский секретарь по делам заморской торговли Р.Хадсон. Его встречи с советским руководством должны

7 МайскийИ.М.. Воспоминания советского дипломата, 1925-1945., М., 1987, стр.384.
8 Год кризиса. Т.1, стр.314.

были создать впечатление готовности Лондона не только к оживлению торговых отношений с СССР, но и к общей их активизации. Он даже

зондировал реакцию Москвы на создание военного союза, поставив такой вопрос - почему бы советскому правительству не послать в Лондон военную делегацию для обмена мнениями с представителями британского генштаба? Говоря о визите, Литвинов подчеркивал в письме Майскому, что «ни в политическом, ни в экономическом отношении он никакого эффекта не дал, «а при таких визитах отсутствие положительных результатов должно считаться

9

результатом отрицательным».

Новые акты агрессии в Европе - захват Германией 22 марта Мемеля, а также оккупация Италией Албании, состоявшаяся 7 апреля, - казалось, ясно говорили о том, что проведением политики умиротворения агрессоров не остановить. Следующей жертвой Гитлера должна была стать Польша, которой был предложен план «генерального урегулирования», включавший среди прочего претензии на Данциг. План вторжения в Польшу(«план Вайс»), утвержденный Гитлером 11 апреля, предусматривал начать операцию в любой момент, начиная с 1 сентября. В это тревожное время поддержанный кабинетом Чемберлен по традиции продолжал обращаться к Муссолини с выражением «глубокой озабоченности» происходящим, в том числе и поведением Гитлера, надеясь на его сдерживающее влияние на Берлин. Сообщив членам кабинета, что в отношении действий Италии существуют 4 варианта ответа со стороны Великобритании, а именно - запрос, протест, угроза и действие, - премьер отдал предпочтение первому варианту. 10 Поэтому не удивительно, что его послание было расценено Римом как подтверждение готовности британского кабинета продолжать мюнхенскую политику.

В начале апреля в Лондоне состоялись англо-польские переговоры. Представлявший польскую сторону министр иностранных дел полковник Бек приветствовал идею с Декларацией, высказавшись при этом против

9 Там же, стр. 340
10 Parkinson R. Op. cit., p.133.

переговоров с Советским Союзом и твердо дав понять, что Польша в таком случае не присоединится к соглашению. Таким образом, инициатива британского правительства по существу провалилась. Стороны решили начать переговоры о заключении англо-польского договора о взаимопомощи. (Этот договор был в последствии подписан всего за несколько дней до начала войны).

Поскольку Польша и Румыния отказались от международных гарантий с участием СССР, Лондон предложил Москве предоставить этим странам односторонние гарантии военной помощи по примеру Великобритании. Это положило начало «долгим, тщетным и обреченным» на провал англо-советским переговорам. 11 Британское предложение было отклонено Москвой,

расценившей его как стремление втянуть Советский Союз в войну с Германией один на один, без союзников. Требование Лондона, чтобы Румыния передала Болгарии Добруджу ( в качестве своего рода взятки, способной якобы оторвать последнюю от держав «оси») было интерпретировано советской стороной как явное стремление «под благовидным предлогом сделать невозможным или, по крайней мере, подольше оттянуть предоставление гарантий Румынии и, таким образом, оставить для Гитлера свободным «коридор» через Венгрию и Румынию к границам СССР». 12

Происходящее в Европе не могло не вызывать беспокойства советского правительства, поэтому 17 апреля оно выступило с предложением к Великобритании и Франции заключить полноценный трехсторонний военнополитический союз сроком на 5-10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленную взаимную помощь,

в том числе и военную. Проект пакта предусматривал также «оказание помощи государствам, расположенным на границе СССР от Балтийского до Черного морей». Формы, размеры и методы помощи должны были быть предусмотрены в военной конвенции, подписываемой одновременно с соглашением. 13 При обсуждении этого « крайне неудобного» советского предложения членами

11 Ibid., p.136.
12 Год кризиса. Т.1, стр. 365.
13 Год кризиса. Т.1, стр. 386.

кабинета ( когда надо было делать выбор между зафиксированным на бумаге обязательством России в случае войны прийти на помощь Великобритании и «ущербом» от того, что последняя «открыто свяжет себя с Россией») высказывалось мнение, что союзные отношения с Варшавой представляют для Великобритании большую ценность, чем отношения с Москвой. В результате было принято следующее решение: советское предложение неприемлемо, но надо посоветоваться с Парижем. 14 На раздумья и согласования ушло больше месяца.

Разрыв Гитлером - в ответ на введение Великобританией всеобщей воинской повинности - англо-германского морского соглашения, а также польско-германского пакта о ненападении заставил Лондон внести коррективы в свой курс и более благожелательно отнестись к переговорам с Россией. При этом было решено настаивать на первоначальной идее - Декларации.

После получения 28 мая положительного ответа на советское предложение стороны перешли к переговорам, которые продвигались крайне медленно, несмотря на заявления британских официальных лиц об отсутствии у правительства принципиальных возражений против такого союза и обещания приложить все усилия для того, чтобы он «возможно скорее стал фактом действительности». 15

Медлительность Лондона не удивляет, если иметь в виду, что он пошел на переговоры только под давлением общественного мнения, которое подвергало курс Чемберлена острой критике. В беседе с Майским 15 мая М.Бивербрук подчеркивал, что «британское правительство вынуждено будет пойти ему навстречу, ибо самые широкие круги общественного мнения в Англии сейчас стоят за блок с СССР». 16 Именно эта критика, в том числе и со стороны некоторых министров правительства, критика, в которую включился и ряд средств массовой информации, заставила Чемберлена демонстрировать повышенную активность в установлении контактов с Москвой. Так, премьер-

14 Parkinson R Op. cit., p.1
15 АВП РФ, ф.06, о.1а, п.25, д.7, л.74.
16 Год.кризиса. Т.1, стр.463.

министр неожиданно принял приглашение и появился 1 марта на приеме в советском посольстве, что, по словам Майского, «произвело эффект

разорвавшейся бомбы и вызвало шум не только в печати, но и в дипломатических и политических кругах», так как до этого момента ни один британский премьер - ни консерватор, ни лейборист, - никогда не переступали порога посольства. 17 Еще одной целью этой показной акции было намерение «попугать немцев», особенно накануне англо-германских промышленных переговоров, заставить их считаться с интересами Великобритании. В то же время контакты советского посла с главой Форин офис в период с ноября 1938 по март 1939г. практически полностью отсутствовали. Поэтому неудивительно, что Москва относилась к подобным акциям Лондона, равно как и к его инициативам, с достаточной долей скептицизма и недоверия. В письме Майскому от 19 марта Литвинов подчеркивал: «Мы пять лет на

внешнеполитическом поле деятельности занимались тем, что делали указания и предложения об организации мира и коллективной безопасности, но державы игнорировали их и поступали наперекор им. Если Англия и Франция действительно меняют свою линию, то пусть они либо высказываются по поводу ранее делавшихся нами предложений, либо делают свои предложения. Надо инициативу предоставить им». Москва исходила из того, что «пока Чемберлен остается главой правительства, нельзя верить в глубину сдвига в политике Англии и в серьезность ее намерений вести борьбу с агрессорами». 18 Большим раздражителем для премьер-министра был Черчилль, который резко усилил свою активность,

выступая на разных собраниях и подвергая правительство постоянному давлению. Его призывы к ускорению военных приготовлении встречали широкую поддержку общественности, но заметно расходились с настроениями руководства: Черчилль постоянно говорил об угрозе безопасности страны, в то время как министр внутренних дел и один из «умиротворителей» С.Хор, в

17 Там же, стр. 246.
18 Год кризиса. Т.1, стр. 30.

частности, отмечал возможность создания «Золотого века», основанного на дружеском сотрудничестве со странами-агрессорами. 19 В своей переписке с премьер-министром и другими членами правительства Черчилль настойчиво предлагал ввести состояние «полной готовности» для средств ПВО, создать национальное правительство ( в этом его поддерживали Иден и более 30 членов консервативной фракции парламента), установить контроль британских ВМС в Средиземноморье и на Балтике, ввести всеобщую воинскую повинность (это, по его мнению, надо было сделать сразу после Мюнхена). В ответ на вторжение Муссолини в Албанию он требовал немедленно оккупировать греческий остров Корфу, однако это не встретило поддержки кабинета. Более того, в составленном для Муссолини послании Чемберлен заверял его в том, что у Великобритании нет планов захвата острова. После заверений итальянского посла в отсутствии у Италии агрессивных намерений в отношении Греции от направления послания Муссолини вообще отказались.

В средствах массовой информации все чаще высказывались предложения включить Черчилля в правительство. За это, согласно проведенному в мае газетой «Ньюс Кроникл» опросу, выступало 56% респондентов. В пользу

этого высказывался даже член германского правительства граф Шверин фон Крозиг, который в беседе с британскими военными 6 июля указывал, что сам факт его включения в правительство в любом качестве подействовал бы на

Гитлера отрезвляюще, ибо Черчилля тот действительно боялся, в то время как

20

премьера и главу Форин офис он ни во что не ставил. Кампания в поддержку Черчилля нарастала по мере того, как приближалась война. 18 августа газета «Таймс» опубликовала призыв к премьер-министру 375 сотрудников британских университетов ( включая 70 профессоров и 6 руководителей колледжей) включить его в правительство. Однако это не отвечало желанию Чемберлена: он знал об отношении Гитлера к Черчиллю ( этому «пугалу №1 в

19 Gilbert M. Winston S.Churchill. v.V, 1922-1939, p.1045.
20 GilbertM. Op. cit., pp. 1068,1085.

некоторых частях Европы» 21) и боялся его реакции. Кроме того, против Черчилля были настроены некоторые влиятельные члены кабинета, разделявшие с премьером надежды на дальнейший успех политики умиротворения. Замученное постоянной критикой Черчиллем правительства, его многочисленными письмами с предложениями и звонками на Даунинг стрит-10, руководство консервативной партии даже предприняло попытку отозвать у него мандат, чтобы совсем убрать из парламента, однако она не была поддержана избирателями округа.

Черчилль начинает выступать в пользу сближения с Россией еще до захвата Гитлером всей Чехословакии. В мае же 1939г. он опубликовал статью в газете «Дэйли Тэлеграф», в которой, указав, что следующим объектом германской агрессии с высокой долей вероятности будет Польша, призвал

поляков согласиться с привлечением к европейским делам России, являющейся,

22

по его мнению, решающим фактором в предотвращении войны. (Кстати

говоря, эта статья была запрещена в Польше). Опасаясь, что правительство поступит с Польшей так же, как с Чехословакией, в начале мая он обрушился на правительство с критикой за неоправданную задержку в деле начала переговоров с СССР. «Нельзя терять время, - заявил Черчилль. - Уже прошло 10 или 12 дней с момента сделанного Россией предложения ( о заключении союза - Н.К.)... Надо не только пойти на полноценное сотрудничество с Россией, но и вовлечь в него три балтийских государства - Литву, Латвию, Эстонию». 19 мая, подчеркнув, что советские предложения «более просты» и «более эффективны», чем предложения кабинета Чемберлена, он предупредил, что «Россия не пойдет на заключение соглашения, если к ней не будут

23

относиться как к равной». В июле Черчилль вновь подверг критике кабинет за «необъяснимую задержку» в деле заключения англо-франко-советского пакта.

Эти взгляды разделяли Иден, который даже предложил главе Форин офис свои услуги в ведении переговоров в Москве от лица правительства, и члены

21 Ibid., p.1041.
22 Ibid., p.1068.
23 Черчилль У. Вторая мировая война. Т.1. Надвигающаяся буря. М., 1958, стр. 333, 342.

его группы. На переговорах в Лондоне в апреле 1956г. в ходе визита в Великобританию советской делегации во главе с Н.С. Хрущевым Иден подчеркивал, что « в то время он был решительным сторонником серьезных переговоров с Советским правительством о необходимости согласованных действий против Гитлера», доверительно сообщив при этом, что глава Форин офис согласился с его предложением возглавить английскую делегацию, которую следовало направить в Москву, однако этому решительно воспротивился Чемберлен. Черчилль, по словам Идена, также был против этой идеи, но по другой причине: он считал, что тот не смог бы добиться успеха на

24

переговорах, так как находился в то время в оппозиции к правительству. 24

Как отмечал Майский «процесс отрезвления консервативных кругов» был весной 1939г. на полном ходу. В партии и правительстве происходило «непрерывное почкование оппозиционных групп и группочек, постепенно

25

разъедающих правительственное большинство». Видный британский политик Ллойд Джордж в беседах с советским послом также указывал на рост осознания консервативной партией необходимости тесного сотрудничества с Советским Союзом, отмечая при этом, что «кабинет отстает от партийной массы». Он ставил вопрос о заключении договора с Москвой в разговоре с премьером 31 марта, доказывая ему, что никакого «восточного фронта» без активного участия в нем СССР быть не может, и что заявление о гарантиях Польше, не подкрепленное таким соглашением, является «безответственной азартной игрой, которая может очень плохо кончиться». 26 Согласно Ллойд Джорджу маневры кабинета в ходе англо-советских переговоров выглядели следующим образом: не желая пакта с СССР против Германии

«умиротворители», с одной стороны, через политические, военные и финансовые каналы давили на Польшу в вопросе о Данциге, с другой - через демонстрацию военных приготовлений, союза с Францией, жестких заявлений стремились припугнуть Германию, заставить ее не доводить дело до войны из-

24 Архив Президента РФ, ф.3, оп.69, д.390, л.99.
25 Год кризиса. Т.1, стр.179
26 Там же, стр. 338, 354

за Данцига. «Если этот маневр удастся, - заявил бывший лидер либералов Майскому 14 июня, - и германская агрессия либо на время вообще приостановится, либо повернет своим острием в каком-либо ином направлении, не вызывающем для Англии необходимости выполнять данные ею европейским государствам обязательства, то потребность в срочном заключении пакта с СССР ослабнет и Чемберлен получит возможность еще раз попытаться договориться с агрессорами или, в крайнем случае, надолго затянуть

27

подписание договора с советским правительством».

По мнению крупнейшего российского англоведа В.Г.Трухановского Лондон рассматривал возможность союза с Москвой в качестве веского аргумента, который «заставит Гитлера быть более сговорчивым и тем самым будет способствовать дальнейшему проведению мюнхенской политики».28 В целях оказания давления на Германию с тем, чтобы Гитлер поверил в серьезность намерения Великобритании воевать из-за Польши, Лондон предпринял такой маневр: по указанию Галифакса сообщавшая об этом телеграмма была специально отправлена в мае в Берлин Гендерсону таким шифром, который немцы читали. Однако это уже не имело значения: к тому времени Гитлер твердо решил воевать с Великобританией и Францией.

Еще одним побудительным мотивом в пользу переговоров с Россией о создании тройственного союза, разделявшимся членами кабинета, было опасение, что в противном случае СССР не останется нейтральным и пойдет на сближение с Германией. Эти соображения звучали достаточно часто при обсуждении вопросов, связанных с заключением пакта. Так, в частности, министр по вопросам координации обороны лорд Чэтфилд, выражая мнение многих своих коллег, заявил 16 мая на заседании комитета по внешней политике при кабинете: «Если из страха заключения союза с Россией мы толкнем эту страну в германский лагерь, мы совершим ошибку с роковыми и

27 Там же, стр.98.
28 Трухановский В.Г. Внешняя политика Англии. М., 1962г., стр.345-346

далеко идущими последствиями». 29 Замена в начале мая наркома

иностранных дел Литвинова на Молотова вызвала настоящую панику в британском внешнеполитическом ведомстве - не означает ли это отказ СССР от сотрудничества с Великобританией и Францией и - как результат -сближение с Германией, чего панически боялся Лондон. На заседании внешнеполитического комитета 4 июля Чемберлен особо подчеркивал, что главной целью ведущихся с советским правительством переговоров является «предотвращение обязательств России с Германией». «Нейтральный» статус России в конфликте Великобритании и Германии также, по мнению комитета начальников штабов, был крайне нежелательным, ибо это «позволило бы ей доминировать после прекращения подобного конфликта». 30

Сам премьер-министр не скрывал от коллег негативного отношения к пакту с Россией, к которой он относился «с подозрением», мотивируя свою позицию как возможными возражениями со стороны некоторых доминионов, так и нежеланием Польши и Румынии принять такие гарантии. Так, на заседании 19 мая он ссылался на мнение министров иностранных дел упомянутых стран, которые в частных беседах указывали на то, что «тесная связь Великобритании с Россией будет означать и связь Польши и Румынии с Россией», что, по их мнению, только приблизило бы войну. И Чемберлен и Галифакс делали публичные заявления о невозможности навязывания каких-либо гарантий кому-либо. Высказывались также опасения, что подобный пакт подорвет позиции умеренных элементов в руководстве Германии и объединит

31

ее «как ничто другое». 31

На втором этапе трехсторонних переговоров 26 мая СССР было сделано англо-французское предложение гарантировать Польшу, Румынию, Бельгию, Грецию и Турцию. Контрпредложение Москвы дать гарантии прибалтийским странам было отвергнуто. Более того, поддержанный Парижем Лондон стал

29 ИДА, ф.836, оп.3, д.9, л.40.
30 Там же, лл.237, 53.
31 Там же, д.10, лл. 64,66

«умышленно запутывать» этот вопрос: в то время, как Эстония и Латвия сообщили, что готовы принять помощь СССР, Галифакс заявлял Майскому об

32

их категорическом несогласии. На заседаниях комитета по внешней политике Чемберлен убеждал коллег в необходимости отказа Великобритании от гарантий странам Прибалтики. 33 Такая позиция расценивалась советской стороной как прямое указание Германии, в какую сторону ей следует двигаться, не рискуя встретить сопротивление западных держав.

Британское (и французское) предложение о пакте, согласно сообщению заместителя наркома иностранных дел С. А. Лозовского Молотову от 27 мая, было составлено «по всем правилам юридического крючкотворства. Кроме пунктов, в которых явно просачивается настороженность, недоверие и желание использовать СССР, ничего не давая ему, имеются пункты, в которых эти же намерения глубоко прикрыты ничего не значащими и двусмысленными фразами». (Так, например, взамен немедленной помощи в случае агрессии СССР предлагались - со ссылками на статью 16 пакта Лиги наций со всей сложностью процедуры - консультации с последующей дискуссией. Таким образом, как указывала советская сторона, создавалась ситуация, когда Москва будет подвергаться бомбардировкам в то время, как, скажем, Боливия сможет блокировать принятие действенных мер по прекращению агрессии. - Н.К.). «Кроме того, - подчеркивал Лозовский, - проект декларации умалчивает о некоторых весьма важных вещах. Все это вместе взятое делает невозможным принятие этого проекта». Заместитель наркома предложил радикально переделать текст, «изъяв из него все двусмысленности и ловушки,

34

недоговоренности и умолчания».

Документы показывают, что в ходе обсуждений британским руководством вопроса о заключении трехстороннего пакта красной нитью проходит мысль - не оказаться втянутыми в войну. Согла

Другие работы в данной теме:
Научтруд |