Научтруд
Войти

Реформы в системе образования у сибирских татар во второй половине XIX начале XX в.

Научный труд разместил:
Natus
30 мая 2020
Автор: указан в статье

ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ

РЕФОРМЫ В СИСТЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ У СИБИРСКИХ ТАТАР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — НАЧАЛЕ XX в.

Г. Т. Бакиева

Рассматриваются реформы в системе мусульманского образования у сибирских татар во второй половине XIX — начале XX в. Отмечается, что реформы, исходившие от официальных властей, плохо прививались в татарских конфессиональных школах Западной Сибири. Анализируется джадидистская реформа школьного образования среди сибирских татар. Анализ свидетельствует, что благодаря включению в программу мектебе и медресе татарского языка, ведению светских предметов на родном языке мусульманские школы начинают приобретать светские черты.

Конец XIX — начало XX в. ознаменовался чередой реформ в сфере образования среди мусульманских народов, затронувших и сибирских татар. Вместе с тем российские власти не имели ясной и последовательной программы в проведении школьной реформы среди мусульман.

Проблемы национально-школьной политики самодержавия во второй половине XIX — начале XX в. на окраинах Российской империи начали разрабатываться исследователями еще в дореволюционный период. В историографии этого времени выделяются два направления: официальное и демократическое. Сторонники первого направления (А. Е. Алекторов, М. А. Ми-ропиев, Н. Остроумов и др.) обосновывали необходимость проведения жесткой политики по отношению к мусульманским учебным заведениям. В работах этих авторов проводилась мысль об ассимиляции мусульман путем насаждения русскоязычных школ. Сторонники демократического направления (Р. Фахретдинов, Х. Атласи) рассматривали политику властей как антинародную. Их главной идеей явилось требование соблюдения права народов, проживающих на окраинах, вести обучение на родном языке [Фархшатов, 2000. С. 8-9]. Вместе с тем исследователи, оценивая правительственные мероприятия в области просвещения мусульман, затрагивали в основном проблемы татарского и башкирского населения Волго-Уральского региона.

В современной отечественной историографии также накоплен значительный опыт в исследовании политики властей в отношении национального образования мусульман. Однако и эти исследования проведены на материале, охватывающем в большей степени мусульманские народы Поволжья и Урала.

Некоторых аспектов национального образования у сибирских татар касались в своих работах Ф. Т. Валеев, И. Б. Гарифуллин, М. Г. Вольхина, Ю. У. Сафаралеева и др. [Валеев, 1993; 1998; Гарифуллин, 2004; Вольхина, 1997; Сафаралеева, 2006].

Настоящая статья посвящена изучению преобразований в системе мусульманского образования в конце XIX — начале XX в. у сибирских татар, вызванных как политикой правительства, так и объективными предпосылками.

Особенностью развития национального образования сибирских татар являлась его тесная связь с мусульманской религией. Как и другие народы России, исповедующие ислам суннитского направления, сибирские татары еще в конце XVIII в. были отнесены к ведению Оренбургского магометанского духовного собрания с центром в г. Уфе. Учреждая Оренбургское собрание, царское правительство рассчитывало, что оно будет своеобразным посредником между государством и народом в области просвещения. Мусульманские школы (мектебе и медресе) попали под юрисдикцию Духовного собрания, хотя это не получило законодательного оформления. Это выражалось в том, что Духовное собрание на протяжении всего XIX и начала ХХ в. устанавливало испытание, присваивало учительские звания и определяло учителей в мусульманские учебные заведения во всех подведомственных ему регионах [Азаматов, 1999. С. 144].

Мусульманские учебные заведения были двух типов: мектебе (начальная религиозная школа) и медресе (среднее учебное заведение). Мектебе имелось практически в каждой татарской деревне. Оно находилось при мечети, в одном из помещений, примыкающих к ней. Как

показывают материалы, мектебе у сибирских татар открывались по «желанию общества», на сельских сходах, «со времени устройства мечетей» [Патканов, 1888. С. 335].

Выяснить точное количество мектебе в этот период не представляется возможным. Однако если использовать при расчете количество имеющихся в губернии мечетей, то можно представить примерное число мектебе. По данным на 1904 г. из существующих в Тобольской губернии 157 мечетей в Тобольском уезде располагалась 61 мечеть, в Тарском — 38, в Тюменском — 41, Ялуторовском — 15 и Ишимском — 2 мечети [Список населенных мест..., 1904. С. 8-270]. Следовательно, количество мектебе можно считать примерно равным этому числу. Однако нужно иметь в виду, что в некоторых населенных пунктах школ не было, а детей учили «частным порядком», т. е. речь шла о домашнем обучении. Как это было, например, по данным на начало ХХ в. в волости Оброчных чувальщиков Тобольского уезда. В рапорте инородного управления отмечалось, что «медресе и мектебе в здешней волости нет, а дети инородцев учатся частным порядком у мулл» [ГУТОГАТ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 182. Л. 4-6, 9-11].

Выявить точное число учащихся в школах-мектебе также не представляется возможным. Данные сохранились лишь по некоторым уездам Тобольской губернии. В Тобольском уезде в 1897 г. в трех татарских волостях в 23 школах обучались 451 мальчик и 213 девочек. В 1898 г. в Тюменском уезде в 34 школах-мектебе насчитывалось 1093 мальчика и 665 девочек [Лысов, 1898. С. 2; ГУТОГАТ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 10. Л. 2-27]. В Ялуторовском уезде по данным на 1911 г. в 14 мусульманских школах обучалось 283 мальчика и 206 девочек [ГУТОГАТ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 493. Л. 46, 703].

Учителями в мектебе обычно были приходские муллы. Как уже было отмечено выше, звания учителей присваивались Оренбургским духовным собранием. Самым высшим званием считался мударрис — старший учитель, заведующий медресе. Вторым по рангу шел мугаллим — учитель. Низшим являлось звание мугалим-сабияна — учителя малолетних детей. Звание му-дарриса присваивалось только имамам, а мугаллимами и мугаллим-сабиянами могли стать и муэдзины [Азаматов, 1999. С. 144]. К примеру, в Тюменском уезде большинство духовных лиц по данным на 1886 г. имели учительские должности — мугаллима (7 имамов) и мугаллим-сабияна (7 имамов). В юртах Муллашевских, Мало-Каскаринских и Кыштырлинских имамы не имели учительских званий [ЦГИА РБ. Ф. И-295. Оп. 3. Д. 11485]. Если мулла не выполнял обязанности учителя, на эту должность приглашали простых «грамотеев».

Назначая учителя мектебе в приход, прихожане на сходе могли определить годовое жалованье учителя. Хотя в некоторых местностях определенного вознаграждения учителю общины не назначали, предоставляли право принимать приношения от учеников. Как правило, оплата учителям состояла в хлебе и деньгах. Например, мулла юрт Нижне-Ингальских Ялуторовского уезда «за право учения детей» получал от родителей «добром и деньгами, по их между собой соглашению» [ГУТОГАТ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 493. Л. 703.]. Некоторые общины, по сведениям С. К. Пат-канова, предоставляли учителям дополнительный пай пашни, сенокоса или рыболовный пай [1888. С. 325].

В конце XIX — начале XX в. чиновники Министерства народного просвещения, обозревая мусульманские школы России, оставили следующее описание мектебе: «Школьной мебели в мектебе нет: дети рассаживаются прямо на полу, поджавши под себя ноги, летом на циновках, зимою — на войлочных ковриках, которые они в некоторых местах обязаны приносить с собой. В виде исключения в некоторых школах перед учениками стоят длинные скамейки, которые им служат вместо письменного стола, где таких скамеек нет, книгу приходится держать в руках; писать приучаются, положивши бумагу на колени или прямо на ладони, держа ее в левой руке. Рассаживаются ученики перед учителем с трех сторон, «покоем», иногда в несколько параллельных рядов, причем поближе к учителю сидят старшие по курсу ученики, проходящие один общий учебник. Учитель сидит у стены, лицом к ученикам, при нем имеется длинная палка, а иногда и несколько, толщиною в большой палец» [Школьный вопрос., 1913. С. 281].

Следующее описание оставил Александр Ефимович Алекторов, директор народных училищ, который изучал положение мусульманских школ в начале XX в.: «Гигиеническая обстановка мектебе невозможная: циновки и кошмы, коими застлан пол и на которых учащиеся сидят во время занятий и спят ночью, грязны и заплеваны. Вследствие скученности и темноты, дверь приходится держать в большинстве случаев открытой. Отопление дает смрад и наполняет комнату угаром. Пишущему настоящих строк приходилось видеть мектебе, где дети, за недостатком места, помещались на полках, прибитых кругом стен в 2

этажа. В такой обстановке мальчики проводят, согнувшись над книгами и тетрадками, от 8 до 12 часов утра и от 2 до 5 часов вечера без всяких перемен» [1909. С. 187-188]. Еще одно описание мектебе находим в ежегоднике Тобольского музея за 1895 г. «В Ялуторовском округе... занятия проходят в частных домах. О пригодности этих домов для школ, с точки зрения санитарных требований, трудно сказать. Об их размерах, кубатуре, светоосвещении данных нет. Классной мебели. нет, учебные занятия проходят на "нарах"» [ЕТГМ, 1895].

Эти заметки, показывающие неудовлетворительное материальное положение мектебе, свидетельствовали об отсутствии государственной поддержки.

Программа обучения и система преподавания в школах-мектебе оставались незыблемыми в течение веков. Н. В. Чехов, характеризуя школу мусульманских народов России, писал, что она «гораздо более похожа на церковные школы средневековья, чем на учебные заведения XIX и даже XVIII века Западной Европы» [1912. С. 174].

Задачей мектебе было научить учеников обрядам, молитвам и правилам мусульманской религии. Учащимся давалось первоначальное образование, их обучали чтению и письму.

Чтение производилось вслух. Дети, вместе с учителем, громко выкрикивали название букв, затем учились написанию их, после — складыванию из них слогов и только затем — слов и фраз. Азбуку заучивали по несколько букв в один урок, затем переходили к складам. Этот метод назывался «буквослагательным». Данный способ обучения чтению не давал быстрых результатов, лишь усидчивость и способность отдельных учащихся позволяли им до конца освоить алфавит. После усвоения алфавита лучшие ученики приступали к чтению религиозно-дидактических произведений восточных и татарских писателей на языке тюрки1: «Баду-ам» (татарское стихотворение о пользе служения богу и богопротивных поступках, вроде неисполнения молитв, а также о чудесах мира), «Ахыр-заман китаби» («Книга о светопреставлении») С. Ба-кыргани, «Кисса-и Йусуф («Книга о Юсуфе») Кол Гали, «Кырык фарыс» («40 заповедей»), «Фа-заиль-шор» («Описание мучений за грехи на том свете») и др. [Алекторов, 1909. С. 188].

Изучение этих книг играло важную роль в религиозно-нравственном воспитании учащихся. Кроме того, знакомясь с лучшими образцами мусульманской назидательной литературы, учащиеся усваивали и некоторые сведения по истории, географии, этике, эстетике, что, безусловно, способствовало их умственному развитию.

Деления на классы в мектебе не было. Ученики различались между собой тем, кто какой учебник или отдел учебника изучал. Обычно время пребывания в училище зависело от способностей и усердия ученика. Не было и определенного времени для приема новых учеников в мектебе, так как с каждым учеником учитель занимался отдельно. Сознательного усвоения материала от учеников не требовалось, они заучивали на память то, что задавал учитель.

Говоря о программе мектебе в целом, можно констатировать, что она соответствовала целям и задачам правительства. По положению 1864 г., целью национальных школ было «утверждать в народе религиозные и нравственные понятия», а лишь затем «распространять первоначальные полезные знания» [Сборник постановлений..., 1865. Стб. 1226].

Учащихся, успешно прошедших курс обучения в мектебе и желающих получить дальнейшее образование, отправляли в медресе. Большинство исследователей относят медресе к средним, а иногда и к высшим мусульманским учебным заведениям. М. Н. Фархшатов называет медресе «повышенной школой» [1994. С. 70].

Медресе готовили служителей культа, мулл, учителей начальных мусульманских школ [РГИА. Ф. 821. Оп. 133. Д. 466. Л. 57 об.]. В Тобольской губернии первое медресе было образовано в г. Тобольске в XVII в. Оно являлось «первым средним мусульманским учебным заведением в Сибири и одним из старейших медресе в России». Здесь учились не только дети тобольских татар и бухарцев, но и приезжих из Тюменского, Ялуторовского и даже Тарского уезда Тобольской губернии. В дальнейшем медресе стали появляться и в других населенных пунктах, где проживали сибирские татары, и ко второй половине XIX в. их уже насчитывалось 30 [Гари-фуллин, 2004. С. 74]. В зависимости от того, по чьей инициативе открывались и на какие средства содержались медресе, они были двух типов — частные и общественные. Частными являлись медресе в юртах Казанских, Тукузских, Турбинских Тобольского уезда; в юртах Ембаевских

1

Тюрки — общее название региональных литературных тюркских языков XVII-XIX вв.: среднеазиатского, восточ-но-огузского, поволжского и северокавказского. Оказали влияние на формирование современных тюркских литературных языков. Среднеазиатский тюрки в Узбекистане называется староузбекским языком, восточно-огузский в Туркмении — старотуркменским, поволжский в Татарии — старотатарским. Имеется обширная литература. Графика арабская.

Тюменского уезда; в г. Таре Тарское медресе в конце XIX — начале XX в. содержалось на средства купца Абдул-Фаттаха Айтикина, Ембаевское — за счет братьев Сайдуковых [Валеев, 1993. С. 196]. К общественным относились медресе в юртах Вагайских, Кызылбаевских, Комаровских Тобольского уезда.

Для прохождения полного курса медресе требовалось 6-8, а иногда и 10-15 лет. Правда, не все ученики-шакирды заканчивали полный курс, большая часть выходили из медресе до его окончания [Фархшатов, 1994. С. 71].

Главными предметами для изучения были арабский язык, мусульманское богословие, логика, мусульманское законоведение (шариат), арифметика, геометрия, география, астрономия, медицина. В XVIII-XIX вв. эти учебные предметы изучались по древним арабским и среднеазиатским сочинениям.

Ученики медресе начинали с того, что выучивали наизусть Аваль-и-гыльм, т. е. краткий мусульманский катехизис в вопросах и ответах, изложенный на персидском языке, затем, уже более или менее основательно, изучали грамматику арабского языка. Следующий курс распадался на 2 части: «мушкилят» и «масаля». Мушкилят — курс образовательный, масяля — юридический. Юридический курс включал религиозное право и гражданское и уголовное законодательство. Математику учащиеся проходили попутно, при изучении наследственного права, и ее изучение сводилось к 4 правилам арифметики и некоторым положениям геометрии, необходимым для измерения земли, при разделе ее наследниками, а также при купле-продаже. Книги богословского, философского и риторического содержания, а также по математике были написаны на арабском, турецком и персидском языках, что зачастую осложняло их понимание. Арабские руководства по изучению этих предметов: «фараиз» — гражданские законы преимущественно о наследстве и торговых делах; «Няху», «Шархмулла», «Кафия», «Кауагид», «Гауа-мил», «Магзи», «Бадян» — грамматика арабского языка и др. [Алекторов, 1909. С. 189].

Правительственные чиновники достаточно высоко оценивали медресе и ставили их на один уровень с богословскими факультетами университетов, духовными семинариями или академиями [РГИА. Ф. 733. Оп. 170. Д. 263. Л. 303 об.; Ф. 821. Оп. 8. Д. 785. Л. 5 об.]. Положительно отзывался о медресе в г. Тобольске историк С. В. Бахрушин, считая его «рассадницей грамотности» среди татарского населения города» [1959. С. 212].

В то же время директор народных училищ А. Е. Алекторов считал, что обучение в медресе «возбуждает фанатизм и слепое верование в правила ислама, с другой же стороны, не отвечает требованиям современной жизни» [1909. С. 190].

Действительно, несмотря на в целом религиозно-схоластический характер обучения, лучшие медресе края обеспечивали своим ученикам сравнительно высокий по тем временам уровень подготовки. Благодаря наличию богатых библиотек при медресе некоторые шакирды занимались самообразованием и тем самым расширяли объем полученных знаний. Так, в библиотеке Ембаевского медресе в конце XIX в. насчитывалось более 2200 томов рукописных и печатных книг, выписанных или привезенных из Бухары, Туркестана, Египта, Сирии, Иерусалима. Некоторые из них являлись уникальными историческими памятниками [Валеев, 1993. С. 196-197].

Деятельность передовых учителей также способствовала расширению традиционной программы медресе. В 1870-1880-х гг. в Ембаевском медресе работал учителем Мулькай Юмачи-ков, выходец из тюменских татар. Юмачиков был образованным для своего времени человеком, владел арабским, персидским, казахским языками, писал поэтические произведения на татарском, казахском и арабском языках [Валеев, 1993. С. 193-194]. В медресе г. Тары в середине 80-х гг. Х!Х в. служил мударрисом уроженец этого города Абдерашит Гумерович Ибрагимов, получивший высшее образование в Медине. Позже А. Ибрагимов стал известным ученым-исламоведом, крупным общественно-политическим деятелем мусульман России [Валеев, 1998. С. 177-178; Куту-мова, 1998. С. 204]. Достаточно высокий для своего времени уровень образования имели и некоторые педагоги женщины, обучавшие девочек. Так, в медресе г. Тары в 90-х гг. XIX в. обучала Биби-Ханифа Ниязова, которая, как писали в газете «Тарджиман», «отличается большими познаниями в турецкой и арабской письменности». Х. Ниязова публиковала педагогические работы, в которых излагала свои взгляды на обучение татар-мусульман [Валеев, 1993. С. 195-196].

В пореформенный период правительство пытается регламентировать мусульманское образование путем организации государственных школ. В основу организации школ легла педагогическая система известного ученого, миссионера Н. И. Ильминского (1822-1891). Суть системы Н. И. Ильминского заключалась в распространении среди «инородцев» русского языка «для

сближения многочисленной мусульманской массы с русским государством и русским народом» [Остроумов, 1913. С. 303].

Система Ильминского использовалась для обучения не только крещенных «инородцев», но и вообще всех мусульман. В отношении первых система Ильминского ставила цель «укрепить их в православии». Для них предусматривалось учреждение четырехлетних школ с первоначальным преподаванием «на инородческих наречиях» [Журнал Министерства народного просвещения, 1870. С. 53]. Для «инородцев»-мусульман предусматривалось создание школ с упором на преподавание русского языка, хотя также допускалось, особенно в первый год обучения, применение родного языка [Там же. С. 59].

Изучение родного языка в школах системы Ильминского вызвало появление книг на «инородческих» языках. Стали появляться переводы как учебных, так и церковно-богослужебных православных книг. С этой целью по инициативе Ильминского в 1866 г. в Казани была учреждена особая переводческая комиссия при братстве св. Гурия. В продолжение более 30 лет она перевела на языки восточной части России громадное количество книг, брошюр и листков цер-ковно-богослужебного и религиозно-нравственного содержания [Миропиев, 1908. С. 198]. Издания ее расходились в Сибири в конце XIX — начале XX в. во время охватившего Тобольскую епархию миссионерского движения.

Система Н. И. Ильминского была одобрена правительством и узаконена в 1870 г. в правилах «О мерах к образованию инородцев, относительно татар-магометан». Правила 1870 г. ставили более чем недвусмысленную цель — обрусение инородцев и «слияние с русским народом» [Журнал Министерства народного просвещения, 1870. С. 53].

Согласно правилам «О мерах к образованию инородцев, относительно татар-магометан», в мусульманских учебных заведениях русский язык вводился как обязательный предмет. Причем татарские общества должны были на собственные средства учреждать классы русского языка при мектебе и медресе. Утверждалось, что «орудием первоначального обучения для каждого племени должно быть родное наречие его», а учителями инородческих школ могли быть «инородцы», и «притом хорошо знающие русский язык, или же русские, хорошо говорящие по-татарски». Устанавливалось еще одно правило — «должно быть обращено внимание на образование женщин». Справедливо было подмечено, что «племенные наречие и особенности... преимущественно сохраняются и поддерживаются матерями» [Сборник законов., 1899. Ст. 1-5]. Однако эта мера не дала желаемых результатов: мусульмане противились применению этих правил и всеми способами уклонялись от обучения своих детей русскому языку. Русско-татарские школы в Тобольской губернии в этот период так и не появились. Преподавание русского языка осуществлялось лишь в некоторых медресе Тобольской губернии, например в Ембаевском и Турбинском.

Вместе с тем идеи властей нашли отклик среди представителей православной церкви. Стараниями епископа Тобольского и Сибирского Авраамия 8 сентября 1885 г. была создана школа при Иоанно-Введенском женском монастыре для обучения детей русских и татар. Первоначально в нее стали ходить 20 татарских и 16 русских учеников. Обучение состояло в изучении русского языка, «в усовершенствовании в чтении по книге, в передаче прочитанного устно по вопросам учительницы; в списывании с книги и прописей; по арифметике проходили 4 действия с устными задачами». Как указывалось в отчете за 1887 г., «пройдено: первоначальные буквы, склады, складывание отдельных слов и кратких предложений (по русскому языку.— Г. Б.); по арифметике — непрерывный счет до ста, письменное их обозначение и решение кратких устных задач, а по чистописанию заучивание наизусть букв» [Двадцатипятилетие Тобольского епархиального комитета., 1897. С. 108].

Однако татары вначале подозрительно восприняли создание совместной школы. Как писала настоятельница монастыря, «пришлось неоднократно объяснять недоверчивым, что русские и татары — соседи; те и другие — подданные одного Царя, и поэтому взаимно должны помогать друг другу; что и в житейском быту они имеют сношения не с одними своими соплеменниками, но и с русскими, причем русская грамота принесет им много пользы» [Отчет Тобольского епархиального комитета., 1889. С. 11-13]. Неоднократные разговоры с татарами, наконец, начали понемногу убеждать их в пользе обучения русской грамоте. Обитель оказывала бедным и больным врачебную и материальную помощь, и это еще более привлекло татар к монастырю. В пользу положительного решения об отдаче детей в монастырскую школу служило то, что обучение производилось бесплатно за счет монастыря. Поскольку дети при поступлении в шко-

лу совершенно не знали по-русски, необходимо было, чтобы учительницы знали татарский язык. Две послушницы, которые были назначены учителями детей, Нина Лепехина и Екатерина Глазкова, благодаря своему старанию и помощи местного муллы научились татарскому языку.

Родители-татары с самого начала живо заинтересовались обучением их детей. Как отмечала настоятельница, «ни одного дня не проходит, чтобы кто-либо из отцов или матерей питомцев не посетил школу и со вниманием не послушал, как малолетки их обучаются русской грамоте, арифметике и проч. ... Теперь уже родители начали понимать пользу обучения, особенно те из них, которые несли или несут общественные должности или служили в казаках». Отмечалось, что благодаря обучению в этой школе дети татар «восприимчивее будут к усвоению в своем быту начал русской гражданственности» [Отчет Тобольского епархиального комитета., 1889. С. 11-13].

Однако татары, несмотря на соседство, с неохотой отдавали своих детей в русские школы. Архивные материалы свидетельствуют, что это были единичные случаи. Так, например, в начале ХХ в. в с. Бегишевском Тобольского уезда русскую школу посещали всего два мальчика из татар [ТЕВ, 1906. С. 300]. В деревне Луговской Тюменского уезда в 1897 г. в русском училище учился всего один ученик [Лысов, 1898. С. 11].

В целом невысокие результаты мероприятий властей относительно «обрусения» «инородцев» через реформирование школы татар-мусульман вынудили отменить правила «О мерах к образованию инородцев, относительно татар-магометан». 5 февраля 1882 г. Александр III предписывает учебным властям оставить мусульманские учебные заведения «в прежнем положении» и ограничиться лишь сбором статистических сведений о них [Фархшатов, 1994. С. 48].

Но власти вскоре вновь обращают свой взгляд на мусульманское образование. На этот раз меры касались мусульманского духовенства. 16 июля 1888 г. Александр III подписал указ о введении образовательного ценза для всех утверждаемых в духовном звании лиц. Согласно указу, при определении высшего приходского духовенства (ахунов и хатыбов) требовалось предъявить свидетельство об успешной сдаче экзаменов по программе одноклассного начального народного училища, а от кандидатов на должность имамов и муэдзинов — свидетельство уездных училищных советов о знании ими русской разговорной речи и чтения [Фальборк, Чарнолуский, 1899. С. 484].

Были разработаны правила для производства испытаний и выдачи свидетельств духовным лицам мусульман. Для проведения испытаний в каждом из городов, по мере надобности, создавалась особая комиссия под председательством директора заведения и двух преподавателей светских предметов, в число которых обязательно должен был входить учитель русского языка. Там, где существовало городское училище, по положению 31 мая 1872 г., имеющее не менее 3 классов, должны были создаваться испытательные комиссии. Там, где не было таких училищ, комиссия могла создаваться в одном из учебных заведений: учительской семинарии, учительском институте, прогимназии, гимназии или реальном училище. Устанавливался период для проведения испытания: с 1 сентября по 1 мая. К испытанию могли допускаться лица, достигшие 21 года. Лица, желавшие подвергнуться испытанию при том или ином учебном заведении, должны были подать на имя начальника этого заведения прошение, написанное собственноручно на русском языке по установленной форме. При прошении прилагались: удостоверение от полиции о личности, звании или состоянии и о возрасте просителя; свидетельство об образовании [РГИА. Ф. 733. Оп. 171. Д. 657. Л. 53-54, 84-89 об.].

Значительные изменения в системе школьного образования сибирских татар произошли в конце XIX — начале XX в. в результате движения, охватившего все мусульманские регионы страны, получившего название «джадидизм» (от «усуль джадид» — «новый метод»). Он стал альтернативой для господствовавшего долгое время в системе мусульманского образования «усуль кадим», т. е. «старого метода».

Это движение первоначально распространилось среди крымских татар, благодаря выдающемуся просветителю и гуманисту Исмаил бею Гаспринскому (1851-1914). В 1883 г. в Бахчисарае он основал газету «Тарджиман» («Переводчик») на русском и татарском языках, которая в течение десятилетий исполняла роль единственного периодического печатного органа тюркоя-зычных народов России. Именно в ней излагались пути развития этого движения, охватившего все мусульманские регионы Российского государства.

Центрами нового метода стали «новые школы» Троицка, Оренбурга, Казани, в которых более рационально стали преподавать шариат и светские науки.

Джадидизм включал в себя комплекс различных мероприятий. Прежде всего, произошла замена буквослагательного метода обучения грамоте звуковым. Это новшество не только облегчало обучение, но, что весьма существенно, заметно сокращало срок учебы — с 6-7 до 2-3 лет [Ганкевич, 2001. С. 379].

Джадидизм предполагал и реформу учебного курса школы. В них началось изучение родного языка, ряда светских предметов. По мысли самого Исмаила Гаспринского, в медресе должны изучаться на татарском языке сокращенные курсы географии, истории, естественных наук, арифметики с планиметрией, педагогика и краткое русское законоведение [1993. С. 54]. Что же касалось введения в курс мусульманских школ русского языка, то Гаспринский считал, что это преждевременно, «пока элементарные познания не распространятся среди мусульман и не шевельнут их мозгов, до тех пор русская наука и речь будут для них недосягаемы» [Там же. С. 49].

Джадидисты подняли вопрос о светском образовании женщин. У сибирских татар это было воплощено в жизнь, в частности, благодаря стараниям Халила Халилова (Халил-ишан). Он родился в юртах Турбинских Тобольского уезда в 1864 г. Окончив медресе в г. Троицке, Халил-ишан возвращается в родной аул и на свои средства открывает мужское, а затем и женское медресе. Несомненно, получив образование в г. Троицке в одном из центров джадидистского движения и восприняв прогрессивные идеи, Халил-ишан переносит их в свои медресе. Здесь учатся шакирды из Тобольска, Тюмени, Тары. Число учащихся иногда достигало 300 чел. В медресе изучался русский язык. В женское медресе была приглашена из Симбирска учительница Ханифа, впоследствии ставшая женой Халила-ишана [Кутумова, 1998. С. 204]. Обучение женщин в конце XIX в. стало осуществляться и в других учебных заведениях — в медресе Тары, Тюмени, Ембаево [Валеев, 1993. С. 195; Гарифуллин, 2001. С. 132].

Кроме того, произошло упорядочивание организации учебного процесса в мектебе и медресе. Был установлен твердый учебный год, осуществлялся переход к классно-урочной системе, вводились расписание занятий, экзамены, ограничивалось применение телесных наказаний.

Таким образом, «новый метод» представлял собой не только новый способ преподавания. Он означал «полное преобразование архаической, мусульманской школы в европейскую» [Школьный вопрос..., 1913. С. 287].

Для успешного распространения новых методов понадобилась принципиально новая учебная и методическая литература. В конце XIX — начале ХХ в. в Казани, Оренбурге, Петербурге начинает издаваться огромное количество литературы на татарском языке: это были учебники, научные и популярные издания, художественная литература. Положение центрального пункта по изданию новых учебников заняла Казань. В ней, особенно с 1905 до 1908 г., издавалась масса татарских газет и учебников по разным наукам: полный курс всеобщей географии, истории на татарском языке (пер. Шишко), геометрии (пер. учебника Давыдова), физики (Малинин), арифметики, космографии, гигиены, анатомии, педагогики, богословия и философии [Алекто-ров, 1909. С. 182]. Книги на поволжском татарском литературном языке широко распространились в Сибири. Сибирские татары знакомятся с поволжским языком, начинают читать на нем книги, пользоваться учебниками. Обучение в медресе Казани и Тобольской губернии осуществлялось по одним и тем же учебникам, изданным на поволжско-татарском языке в конце XIX — начале ХХ в. Популярностью пользовались произведения ученых-просветителей: Ш. Марджани, К. Насыри, Р. Фахрутдинова, Г. Ибрагимова. Широкому кругу читателей были известны произведения Г. Тукая, Ф. Амирхана, М. Гафури. Были распространены в Сибири книги стихов казахского и башкирского поэтов Абая Кунанбаева, Мифтахетдина Акмуллы.

У сибирских татар первым медресе, где были введены новые методы обучения, явилось Емба-евское. Известный этнограф Ф. Т. Валеев считает, что в Ембаево переход к джадидизму произошел раньше, чем во многих других медресе страны [1993. С. 196]. Это было, несомненно, обусловлено наличием прогрессивно настроенных преподавателей, работавших в Ембаево,— выпускников медресе Уфы, Казани, Оренбурга, Троицка. Именно в этих учебных заведениях шакирды знакомились с идеями джадидизма, а затем, усвоив их, применяли в своей учебной практике.

Активными сторонниками обучения учащихся медресе по новому методу выступали как общественные деятели, учителя, так и прогрессивные представители мусульманского духовенства. Так, известный общественно-политический деятель, ученый, исламовед Габдерашит Ибрагимов (1857-1944), выходец из сибирских бухарцев, ратовал за новые методы обучения в медресе. В записке «О положении мусульманских низших и высших школ (мектебов и медерсе) в России», поданной Министерству народного просвещения, Г. Ибрагимов писал о том, чтобы

власти, прежде всего, дали возможность развиваться народу, расширять кругозор, и «тогда он сам поймет, что ему нужно, и сам будет стремиться к изучению государственного языка и воспитанию детей в русских учебных заведениях». Он считал, что в мектебе и медресе должны быть разработаны особые программы учебных занятий особыми комиссиями из компетентных лиц. В число обязательных предметов в мектебе и медресе кроме наук духовных необходимо ввести и общеобразовательные: арифметику, географию, историю Русскую и всеобщую. Все эти предметы должны, по мнению Г. Ибрагимова, преподаваться на родном языке учащихся. Также автор записки считал, что для окончивших курс мектебе и медресе следует установить особый выпускной экзамен с выдачей свидетельства [РГИА. Ф. 733. Оп. 173. Д. 102. Л. 225-229].

Аналогичные идеи выражали и некоторые передовые мусульманские учителя. Выступая в целом за реформирование школы, они хотели оставить ее религиозную основу. 21 января 1908 г. в журнале «Маалюмат», который стал выходить в Уфе, под редакцией члена Государственной думы 2-го созыва М. С. Хасанова, была напечатана резолюция съезда учителей г. Омска и предлагалась примерная программа реформированной школы [Школьный вопрос..., 1913. С. 293]. Заметим, что журнал издавался при поддержке Оренбургского магометанского духовного собрания.

В предисловии к программе отмечалось, что в новометодных школах необходимо уделить внимание светским предметам (арифметике, географии, истории, арабскому языку), «как имеющим прямое отношение к предметам религиозного характера». Так, например, «при изучении отдела шариата о наследстве и о долях его и применении наследственного права в практической жизни — необходимо знание арифметики. Обращение к кибле во время обязательных молитв требует знания географии. История пророков, равно как и история ислама, также имеют большую связь с мусульманской религией; знание же арабского языка необходимо для каждого мусульманина». Программа была рассчитана на 5 отделений. В каждом отделении (равняющемся полугодию) учащиеся должны были проходить чтение на татарском («материнском») языке, пересказ прочитанного по книгам, написанным татарскими авторами. Также учащиеся должны были научиться писать со слов учителя из книг на татарском языке. Большое внимание в программе во всех отделениях уделялось чтению Корана, заучиванию наизусть молитв. Также ученикам должны сообщаться и разные полезные (исторические, географические, религиозные, светские) сведения.

Для иллюстрации далее приведем программу двух отделений.

Программа 1-го отделения

Азбука и чтение. Изучение азбуки и уроки чтения по книге, составленной на чисто материнском языке. Краткий пересказ прочитанного. В первое полугодие обучение азбуке ведется по учебнику «Первый учитель», составленному Хади Максудовым, во второе полугодие чтение ведется по книге Зебирова, Ч. 2 «Путеводитель детей» (Казанское издание).

Хэфтиэк. В течение первого учебного года дети читают Коран по Хэфтиэку и проходят суры в последовательном порядке, начиная с первой до суры «Милосердный» (по корану 55 глава, по хэфтиэку 50 страниц). Таким образом, в первый год обучения ученики прочитывают по хэф-тиеку 50 страниц.

Письмо и диктант. Письмо: разученные статьи ученики списывают с книги.

Диктант: на первых ступенях обучения дети пишут со слов учителя сначала отдельные слова, которые предлагались ученикам на чистом материнском языке.

Заучивание наизусть. Заучивание наизусть формулы: «прибегаю к аллаху»; Да помилует тебя Бог; Нет Бога, кроме Бога и Мухаммед его пророк; Свидетельствую, что нет Бога, кроме Бога».

Суры: Фатиха, 1 глава Корана и «Единство Божие», глава 112 Корана. На этих же уроках со слов вероучителя разучиваются молитвы.

Устная беседа (сообщение учителем полезных сведений). Чтобы приучить детей к скромности и учтивости, раз в неделю сообщаются им правила вежливого обхождения.

Программа 2-го отделения

Хэфтиэк (Извлечение из Корана). В первое полугодие учебного года заканчивается чтение Хэфтиэка, во второе полугодие приступают к чтению полного Корана и доходят до суры «Поколения Имрана» (отец Моисея). Глава 3 (всего же 293 стиха).

Тюркское чтение. Чтение книги на родном языке. Объя

Научтруд |