Научтруд
Войти

РАВЕНСТВО И НЕРАВЕНСТВО В ФИЛОСОФИИ Н. А. БЕРДЯЕВА

Автор: Макарова Анна Федоровна

ИСТОРИЯ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ

А. Ф. МАКАРОВА

РАВЕНСТВО И НЕРАВЕНСТВО В ФИЛОСОФИИ Н. А. БЕРДЯЕВА*

В статье рассматриваются взгляды Н. А. Бердяева на категории равенства и неравенства, иерархии и анархии, механики и органики, «хаоса» и «космоса» в общественной жизни; исследуется его послереволюционная публицистика (статьи в периодических изданиях «Русская мысль», «Русская свобода», «Народоправство»), а также книга «Философия неравенства», в которой Бердяев развил и обострил темы равенства и неравенства, затронутые в статьях. «Философия неравенства» была написана в 1918 г. в Советской России и впервые опубликована в 1923 г. в Берлине; это и последующие издания содержат многочисленные расхождения с текстом рукописи, хранящейся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ). Автор приходит к выводу о чрезвычайной важности категорий иерархии и неравенства для философии Бердяева, по значимости и частоте рассмотрения сопоставимых с центральными для него категориями личности, свободы и творчества; отмечает влияние идей о благотворности неравенства на отношение Бердяева к Октябрьской революции и другим пореволюционным историческим событиям; находит отголоски идей философа по вопросам равенства и неравенства у других известных мыслителей - в частности, Питирима Сорокина и Хосе Ортега-и-Гассета.

The article considers Nikolai Berdyaev&s views on the problem of equality and inequality, hierarchy and anarchy, mechanics and organics, "chaos" and "cosmos" in public life; the author studies Berdyaev&s post-revolutionary political essays (articles in the periodicals "Russkaya Mysl", "Russkaya Svoboda", "Narodopravstvo"), as well as the book "The Philosophy of Inequality",

* Статья подготовлена в рамках работы Ведущей научной школы философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова «Трансформации культуры, общества и истории: философско-теоретическое осмысление». Философия и общество, № 2 2020137-154 ВОГ: 10.30884/ую/2020.02.09

in which the philosopher developed and sharpened the topics of equality and inequality raised in the articles. &The Philosophy of Inequality& was written in 1918 in Soviet Russia and first published in 1923 in Berlin; this and subsequent editions contain numerous discrepancies with the text of Berdyaev&s manuscript stored in the Russian State Archive of Literature and Art (RGALI). The author comes to the conclusion that the categories of hierarchy and inequality are extremely important for Berdyaev&s philosophy, in terms of importance and frequency of consideration that are comparable with the central categories of personality, freedom and creativity for him; the author also notes the influence of ideas about positive effects of inequality on Berdyaev&s attitude to the October Revolution and other post-revolutionary historical events, and finds echoes of Berdyaev&s ideas on issues of equality and inequality among other famous thinkers - in particular, Pitirim Sorokin and Jose Ortega-i-Gasset.

Проблемы равенства и неравенства являются одними из ключевых для философского миросозерцания Н. А. Бердяева - по значимости они сопоставимы с важнейшими для него понятиями свободы, личности и творчества. Особую актуальность они приобрели в дни Октябрьской революции 1917 г., когда стали очевидны намерения революционеров построить «новый мир», низвергающий прежний уклад. Бердяев, которого революции - и Февральская, и Октябрьская - застали в Москве, воспринял эти события с тревогой и опасением, но творчески и общественно активно: только за 1917 г. вышли 40 статей и пять брошюр, а кроме того, Бердяев участвовал в деятельности Клуба московских писателей, Лиги русской культуры, даже в делах Временного правительства. Несмотря на включенность в общественно-политическую повестку, философ продолжал размышлять и о вопросах духовной трансформации страны, охваченной стихией большевизма, - в том числе о проблеме иерархии и неравенства. Н. А. Бердяев полагает неравенство необходимым условием сохранения целостности личности и возможности творчества, а насильственное нарушение этого лада он однозначно трактует как катастрофу - отсюда и яростные нападки на «принудительное товарищество» вместо братства во Христе [Бердяев 1923: 159]. В статьях пореволюционного периода он последовательно развивает мысль о губительности низвержения иерархий, которое происходило в стихии Русской революции иерархий как социально-экономических и политических, так и метафизических, духовных.

Необходимо пояснить ключевые понятия, используемые в данной статье, а также специфику их восприятия Н. А. Бердяевым. Слово «иерархия» имеет греческое происхождение (букв. - власть первосвященника) и впервые встречается в работах «О небесной иерархии» и «О церковной иерархии» Псевдо-Дионисия Ареопаги-та, где он представляет порядок небесных (премирных) чинов и продолжающийся в церкви всеобщий иерархический принцип мироустроения. Будучи религиозным философом и глубинно восприняв это христианское учение, Бердяев употребляет понятие «иерархия» именно в значении мироустроительного принципа, который допускает неравенство как следствие и одновременно условие богатства бытия и замысла Бога о каждом человеке, каждой нации, каждом государстве. Таким образом, и неравенство - не политико-экономическая категория, а результат наделения людей различным даром (талантами) и различного их употребления; поэтому насильственное уравнение людей, которое производится по низшей планке, - прямая вражда с Божьим промыслом, которая обедняет и изувечивает человека. Прочие значения «иерархии» и «неравенства» - сугубо социологические или экономические - являются для Н. А. Бердяева не основными как в публицистике, так и в «Философии неравенства». Синонимический ряд, дополняющий и раскрывающий суть понятия «иерархия» - «лад, порядок, космос»; Бердяев противопоставляет этому комплексу понятий «анархию, смешение, хаос». Наблюдая нарастание стихии большевизма и революции в Москве 1917 г., мыслитель тревожно констатировал вырождение в России всяких иерархий.

Иерархия и неравенство в пореволюционной публицистике Н. А. Бердяева

Катастрофические события второй декады XX в. отразились в россыпи статей Бердяева, опубликованных в изданиях «Русская мысль», «Русская свобода», «Народоправство» и некоторых других. В них, помимо реакции на актуальную повестку - война и две революции, - Бердяев размышляет о ключевых и сквозных для его творчества категориях: свобода, личность, творчество, основы общественности, судьба России. Рассмотрение этих тем может показаться отвлеченным и неуместным в обстановке полыхающей красным огнем страны, однако именно обобщение и выявление метафизической глубины переломных событий, не отягощенное политической ангажированностью, - долг мыслителя, который Бердяев пытался выполнить по мере сил и религиозно-философской зрелости.

Прежде всего отметим ключевое, на наш взгляд, положение философии Н. А. Бердяева по вопросу равенства и неравенства: иерархия как принцип устройства мира и неравенство как предпосылка возникновения иерархии органичны, естественны и потому благотворны. Среди иерархических ступеней бытия философ особо выделяет национальность: она имеет свою «бытийственную индивидуальность» [Бердяев 1990: 94], и именно в утверждении индивидуальности каждой национальности - начало установления совершенного братства между людьми, всечеловечества. Как отдельная личность, так и национальность - конкретная индивидуальность, а человечество - «конкретная индивидуальность высшей иерархической ступени, соборная личность, а не абстракция, не механическая сумма» [Там же]. В этом восстании Бердяева против пустых абстракций, против абстрактного космополитизма выражается его вполне христианское чаяние полноты бытия - но не в угаше-нии и угнетении всех различий и особенностей, а в их совершении. И вхождение каждого человека в организм-человечество возможно, по нему, лишь через национальность (но не «национальничанье» -то есть нарочитую демонстрацию национальной принадлежности); «отвлеченность» человека или отрицание его русскости, француз-скости, немецкости - попытка перескочить через ступень бытия в его иерархии, попытка бесплодная и обедняющая (похожее рассуждение находим в статье 1916 г. «Об оправданиях любви к Отечеству»). Мировая иерархия состоит из следующих врастающих друг в друга иерархий: личность, нация, человечество, космос, Бог. Особенно резко Н. А. Бердяев восстает против ложного всечелове-чества с позиций рационалистического гуманизма в статье 1917 г. «Интернационал и единство человечества». Ошибочно, на его взгляд, само противоположение национального и общечеловеческого. Всеединство - это не упразднение наций, а их высшее утверждение. Общество - не упразднение качественных различий, а вхождение каждого человека в его призвание и в служение ближнему.

Революционное низвержение иерархий Бердяев объясняет разнуздавшимся духом нигилизма, который соединился с народной тьмой. Восставшие массы отрицают иерархию качеств, завидуют тем, кто выше их, и впадают в соблазн всеобщего равенства [Бердяев 2007]1. В такой ситуации возникают квазихилиастические идеи устроения рая на земле, свободной (точнее, насильственно зачищенной, оторванной) от старых иерархий. Святыни - тоже некогда важные элементы иерархий - опрокинуты и поруганы из того же чувства вражды к высшему. Даже марксизм революционерами воспринимался, по мнению Н. А. Бердяева, «прежде всего как цинический нигилизм, направленный на разрушение всех онтологических реальностей» [Там же: 615]. Итак, корень агрессивного стремления к уравнению на всех уровнях он видит в непреодоленном ressentiment (враждебности, озлоблении) народных масс, охотно и некритически воспринявших революционные лозунги и требования равенства - например, расхожие строки из «Интернационала»: «Кто был никем - тот станет всем!»2

Понятие «иерархия» необходимо рассмотреть и в расхожем смысле - как социально-экономическое или политическое неравенство, как расслоение и избирательную привилегированность. В. И. Ленин в 1914 г. писал, споря с М. И. Туган-Барановским: «Под равенством социал-демократы в области политической разумеют равноправие, а в области экономической, как уже сказано, уничтожение классов. Об установлении же человеческого равенства в смысле равенства сил и способностей (телесных и душевных) социалисты и не помышляют» [Ленин 1980: 362]. Это характерная линия конфликта: обвинения в претензии на тотальное уравнение идеологи большевизма однозначно отклоняли, обращая внимание на борьбу исключительно на политико-экономическом поле (заметим, что В. И. Ленин парировал позицию М. И. Туган-Барановского в 1914 г., задолго до разгула революционной стихии). Такую борьбу за социальную справедливость Бердяев отнюдь не порицал и даже признавал необходимой - и эта позиция станет одной из причин постоянных упре1 Первая публикация: Бердяев Н. А. Кто виноват? // Русская свобода. 1917. № 18/19.

2 Оригинальный текст содержит более призывную грамматическую конструкцию: «Кошпе8отте8пеп, ¡зоуош1:ои1;!» («Мы - те, кто был никем, - станем же всем!»)

ков в «левизне» (что он, впрочем, и не опровергал). Н. А. Бердяев пишет в 1907 г. в статье «Великий инквизитор»: «О, конечно, в социализме есть и великая правда, так как велика ложь капиталистической и буржуазной общественности, я думаю даже, что в известном смысле нельзя не быть социалистом, это элементарная истина» [Бердяев 1999: 67]. Через 10 лет он разовьет тему правды и лжи «религиозно не нейтрального» социализма в «Философии неравенства».

Бердяев нечасто рассуждает на экономические темы, однако вопрос экономического обоснования социализма он неоднократно поднимает в пореволюционных текстах. Интуитивно он хорошо чувствует коренную проблему: социализм должен возникать от избытка, а не от недостатка. «Нет никакой возможности вбить в голову русских социалистов объективную истину марксизма о развитии производительных сил как экономическом базисе социализма, о зависимости распределения от производства» [Его же 2007: 638]3. Тем не менее главным вопросом, подчеркивает мыслитель, становится не производство и развитие производительных сил (в широком смысле - творчество), а распределение, раздел и уравнение; но «никакой раздел не может разрешить проблемы бедности и нужды, сам по себе он лишь опускает ниже уровень человечества» [Там же: 639]. Социалистические эксперименты в условиях сугубо экстенсивного типа хозяйствования в России он полагает необоснованными и реакционными.

Сохранение органических иерархий может не противоречить стремлению к социально-экономической справедливости, и Бердяев это, конечно, понимал. Однако форма, размах и грубо-насильственный характер революционных событий явственно обнаружили не борьбу народа за достойное существование и равенство прав, а разгульную нигилистическую стихию «красного хлыстовства». Деятели Октябрьской революции сметали иерархии не из ревности к народному благу, а из хамского4 и завистливо-обиженного отношения ко всему, что выше, духовно богаче и сильнее. Более очевидная жажда материального уравнения, принимавшая характер

3 Первая публикация: Бердяев Н. А. Объективные основы общественности // Народоправство. 1917. № 13.
4 По имени библейского героя Хама, проявившего неуважение к отцу Ною; таким образом, хамство - пренебрежительное отношение к культуре и заветам отцов.

мародерства, не стала предметом отдельного размышления Бердяева - он более всего рассуждал о метафизическом аспекте ненависти к иерархии, об этом духовном недуге, вполне проявившемся в 1917 г. и далее.

В статье «О престиже власти» философ указывает на архаичность иерархии «чинов, а не людей», по-прежнему господствующую в России. Уже в этой статье Бердяев начинает обозначать свою приверженность идее меритократии, «власти лучших», «высокие качества личности» здесь и далее он будет называть ключевой характеристикой истинной элиты. Равенство должно быть в том, чтобы каждый человек имел возможность включиться в отбор наиболее ценного, лучшего, высшего. Неприемлемы кастовость и сословность - иными словами, неприемлем жесткий социально детерминированный ценз «на вход». Однако необходим ценз «на выход» - на результат сформированных в человеке когнитивных и прочих навыков - его должно быть возможно оценивать, ранжировать и отбирать лучшее. Термин, синонимичный «мерито-кратии» - «естественная аристократия» (это понятие употреблял, например, Т. Джефферсон). Отметим, впрочем, что критерии и процедура выявления «естественной аристократии» неясны, а заявления о необходимости приведения «лучших» к политической власти много веков остаются только декларациями.

Особо следует отметить статью «Демократия и иерархия»5, которая во многом предвосхитила «Философию неравенства»; в этой статье Н. А. Бердяев кратко и наиболее емко обозначил свои иерархологические воззрения: пагубность эгалитарно-нигилистической страсти, беспрецедентный бунт русской революции против иерархического начала, «русское отвержение Бога, мира, истории, культуры как неравенства», подмена всеединства (полноты всех ступеней бытия) «упростительным и уравнительным смешением» (уничтожением всех градаций и иерархий), злобная зависть как ложное основание строительства новой страны, необходимость воспитания демократии в иерархическом (аристократическом) духе.

Может показаться, что Бердяев со своей настойчивой защитой иерархии и аристократии возмущен «падением священного Русского

5 Первое издание: Бердяев Н. А. Демократия и иерархия // Русская свобода. 1917. № 9.

царства» и жаждет восстановления русской «органики», тоскует по сословности; на самом же деле революционный разгул он считает вполне назревшим и заслуженным, революция и есть новая органика России, возврат к дореволюционной ситуации невозможен. Ткань русской истории не разорвана, а лишь вывернута наизнанку и остается той же самой тканью, где все связано и взаимообусловлено.

Социально-философские идеи Н. А. Бердяева в «Философии неравенства»

Книга «Философия неравенства (Письма к недругам по социальной философии)» занимает особое место в творчестве Николая Александровича; о ней часто говорят в контексте «отречения» философа от собственного текста, хотя очевидной остается преемственность идей и самого пафоса книги рассмотренным выше статьям. Бердяев имел способность каяться (в том числе публично -например, через тексты) и признавать свои ошибки, и одной из таких ошибок он спустя время счел эмоциональную незрелость и вспыльчивость, выплеснутые на страницы «Писем к недругам». Книга действительно написана «наотмашь», яростно, и за невыдержанность тона Бердяев называет ее нелюбимой: «В самом начале 18 г. я написал книгу "Философия неравенства", которую не люблю <...> Но должен сказать, что в этой совершенно эмоциональной книге, отражающей бурную реакцию против тех дней, я остался верен моей любви к свободе. Я также и сейчас думаю, что равенство есть метафизически пустая идея и что социальная правда должна быть основана на достоинстве каждой личности, а не на равенстве» [Бердяев 1991: 229]. Другое замечание по поводу даты написания этого текста мы находим в первой главе: «План этой книги зародился в стихии русской революции. И писать ее я начал в день годовщины революции» [Его же 1923: 7]; еще одна ремарка относительно даты - в Послесловии: «Книга моя "Философия неравенства" написана летом 1918 г. в атмосфере страстного духовного противления торжествовавшей коммунистической революции» [Там же: 243]. Таким образом, дата начала работы над «Философией неравенства» на основании прямых указаний автора определяется как 23 февраля (8 марта) 1918 г., окончание - лето 1918 г., дата написания Послесловия - 29 марта 1923 г. (Берлин).

«Философия неравенства» структурирована в 14 «писем» - глав, раскрывающих важные категории социальной философии в контексте неравенства: нация, государство, революция, консерватизм, либерализм, аристократия, демократия, социализм и т. д. Сквозным тезисом книги является обоснование необходимости неравенства, его органичности общественному бытию и отторжение насильственного упразднения всякой «иерархии качеств». Наиболее интонационно резкими нам представляются главы «О русской революции» и «О социализме»; впрочем, и в других главах основными оппонентами выступают носители революционного духа, «глашатаи материалистической революции» (очевидно, в противоположность духовной революции), «все уравнители и смесители» [Бердяев 1923: 42].

Как мы уже отмечали, ключевыми для Н. А. Бердяева всегда оставались темы личности, свободы и творчества. Несмотря на тематическую насыщенность социально-философскими вопросами, в «Философии неравенства» он по-прежнему озадачен своей корневой триадой, но в специфической оптике: каким образом уравнительное смешение революционной эпохи влияет на жизнь личности, на творческую свободу, на культуру?

В письме «О русской революции» Бердяев вновь пишет об отсутствии необходимого закала личности русского человека и самодисциплины его души. Враждебность к культуре как к порождению «буржуазному», смешение права и морали (в лучшем случае смешение, а иногда и отрицание того и другого) - все это формирует неблагоприятную среду для человека, и вопросом физического выживания становится наиболее простая и незаметная интеграция в общность. Основным объектом обличительных стрел Бердяева становятся народники, меняющие одеяния, но всегда стремящиеся «истребить всякое величие» во благо народа, во имя народных интересов; «немецкая одежда социал-демократии» принесла наибольшие разрушения. Впрочем, Николай Александрович никогда не выступал за сохранение актуального состояния «темного мужицкого царства» - напротив, неисполнение интеллигенцией своего долга и ложные идеалы «заморозили» Россию в недолжном состоянии, которое вполне обнаружилось в начале ХХ в. Не выполнив «закон относительного существования на земле» - культуры, права, государственности, хозяйственного устроения, дисциплины личности, Россия не двинется дальше. Таков неутешительный вывод Бердяева. Симпатия к советскому строительству в период эмиграции отчасти объясняется тем, что философ, вероятно, узнал о строительстве в масштабах страны и воспринял это как долгожданное выполнение закона «относительного существования»; но вместе с тем угашение свободы как условие такого строительства никак не могло быть оправдано.

В главе «О нации» Н. А. Бердяев устанавливает свой взгляд на нацию как «мистическую личность», имеющую своих отцов, свою традицию и предание, с которыми нельзя порывать. Забвение предков и упразднение исторической памяти наносит нации в целом и каждому человеку в частности глубочайшую травму. «Революционный интернационализм и есть последовательная религия смерти, отрицание нетленности. Эта религия не признает надгробных памятников» [Бердяев 1923: 77], что созвучно вышеупомянутой статье «Интернационал и единство человечества». Как идея всечеловече-ства оказалась отравлена ложью интернационализма, так и русский мессианизм, по мысли Бердяева, был подменен мессианизмом революционным, оторвавшись от религиозных основ. Подобным образом мыслитель восстает против других подмен: так, духовная соборность и братство подменяются сначала коллективизмом, порабощающим личность, а затем социалистическим принудительным товариществом и равенством («братство без Христа», «безличное соединение» [Там же: 159]): «Пафос равенства есть пафос зависти, а не любви. Движения, порожденные уравнительной страстью, дышат местью, они хотят не жертвовать, а отнимать. Братство - органично, равенство же - механично» [Бердяев 2007: 728]6. Бог, по его мнению, оказывается «подменен народом, ценности - интересами, духовные реальности - преходящими благами социальных классов» [Его же 1923: 20]. Таинственные цели жизни человека заменены постижимыми, и последние признаются единственно возможными.

Попутно Бердяев делает замечания и относительно экономических мотиваций «уравнителей»: «Но и в качестве социал-демократов вы остались народниками, вы были выразителями экстенсивного духа раздела, а не интенсивного духа творчества. Ведь это - исконная идея русской интеллигенции, что социальный во6 Первое издание: Бердяев Н. А. Класс и человек // Народоправство. 1918. № 20.

прос нужно решать разделом, а не увеличением производительности, не творческим трудом» [Бердяев 1923: 21]. Похожее суждение мы уже находили в статье «Объективные основы общественности»; большее внимание экономическим вопросам Бердяев уделяет в главе «О хозяйстве» - так, например, он утверждает неравенство необходимой предпосылкой развития производительных сил: «Неравенство есть могущественнейшее орудие развития производительных сил. Уравнение в бедности, в нищете сделало бы невозможным развитие производительных сил. Неравенство есть условие всякого творческого процесса, всякой созидательной инициативы, всякого подбора элементов, более годных для производства» [Там же: 254].

Особо следует отметить главу «Об аристократии», так как в ней сосредоточены некоторые важные тезисы по проблеме неравенства. Конечно, Н. А. Бердяев пишет не об «аристократии крови», не о родовом преемстве, а об аристократии как принципе жизнеустройства общества - возможности найти и выбрать лучших и облечь их властью. Демократия может способствовать упрочению аристократии, предлагая процедуру отбора лучших, осуществляя меритократический принцип. Служение, жертвенность, смирение, чувство сыновства и преемства - признаки истинной аристократии. Сыновство - тоже не родовая характеристика, а мистическое бого-сыновство, причастность Божескому естеству, которую может постичь любой человек, независимо от происхождения - так же, как и психология раба может быть присуща социальным «верхам»: «Пролетарская психология и пролетарское сознание не обязательно должны быть у рабочего, у человека, стоящего на низших ступенях социальной лестницы. И раб может чувствовать себя сыновним по отношению к Богу, к родине, к отцу и матери, может глубоко переживать свою связь с великим национальным и космическим целым, свое место в иерархии. Я знал чернорабочих, которые были более аристократами, чем многие дворяне» (одним из таких чернорабочих был Акимушка - Бердяев упоминает о нем в «Самопознании» [Бердяев 1991: 201]). Таким образом, вопрос принадлежности к истинной (естественной, духовной) аристократии решается отнюдь не линейно. Социализм же, в своем идейном пределе, культивирует «чувство подпольной обиды восставшего раба» и отрицает богосыновство человека. В письме «О социализме» философ под социализмом подразумевает прежде всего классовую ненависть и борьбу, вражду имущих и неимущих, восстание масс [Его же 1923: 191].

В четырнадцати письмах «Философии неравенства» Н. А. Бердяев предлагает апологию иерархического принципа устроения общества, культуры, хозяйства, государства, нации, личности, обличая ложь, которую он видел в революции, демократии, социализме и анархизме; понимая, что революционную волну не повернуть вспять, философ считал возможным защитить религиозно-онтологические основы общественности от полного разрушения, иерархию качеств - от решительного демонтажа во имя бессодержательной идеи равенства. В работах периода эмиграции также присутствует этот пафос защиты организма от превращения его в механизм, но «Философия неравенства», несмотря на стилистическую специфику, остается одной из наиболее емких и репрезентативных работ Бердяева по социальной философии.

В Российском государственном архиве литературы и искусств (РГАЛИ) хранится рукопись «Философии неравенства»7, в процессе работы с которой были обнаружены многочисленные расхождения с текстом, опубликованным в 1923 г. в Берлине . Рукопись содержит слова и предложения, не вошедшие в печатный текст, в то же время в ней отсутствуют некоторые элементы, включенные в финальную верстку. Кроме берлинского издания 1923 г., существуют версии 1970 г. (в дореволюционной орфографии, как и первое издание), 199110, 200611 и 2012 гг. (в новой орфографии). Переиздания в новой орфографии наследуют расхождения с текстом рукописи берлинского издания, а также усугубляют их выключением из текста некоторых предложений и прочими искажениями: например, в рукописи Бердяев называет революцию «безобразной», а в печатном варианте характеристика изменена на «антирелигиозную»; фраза «Русский народ - очень грешный народ» превратилась в более комплиментарную «Русский народ - великий, но грешный народ», что существенно меняет тональность оценки.

7 РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 1, 2. «Философия неравенства».
8 Бердяев Н. А. Философия неравенства. Берлин : Обелиск, 1923.
9 Бердяев Н. А. Философия неравенства. Париж : УМСЛ-Рге88, 1971.
10 Бердяев Н. А. Философия неравенства. Париж : УМСЛ-Рге88, 1990.
11 Бердяев Н. А. Философия неравенства. М. : АСТ, 2006.
12 Бердяев Н. А. Философия неравенства. М. : Ин-т русской цивилизации, 2012.

По совокупности обнаруженных несоответствий мы считаем важным переиздать исправленный текст «Философии неравенства» по рукописи, снабдив его научным комментарием. Кроме того, редакционные огрехи в столь известном тексте наводят на мысль о необходимости проверки соответствия других работ мыслителя архивным материалам - как рукописям, так и машинописным копиям. Публикации текста в старой орфографии (1923 и 1971 гг.) содержат меньше текстуальных искажений, чем в новой - таким образом, необходимо корректное издание во избежание последующего тиражирования неточностей. Отметим, впрочем, что в архиве Н. А. Бердяева есть документы, еще более явно нуждающиеся в переиздании, если принимать во внимание волю автора: так, статья «Духи русской революции», вошедшая в сборник «Из глубины» (1918), была собственноручно исправлена автором (в основном в сторону смягчения оценок), однако при переизданиях используется исходный вариант -несомненно, более «острый» и полемичный, но неактуальный даже в послереволюционный период творчества мыслителя.

Темы неравенства у Х. Ортега-и-Гассета и П. А. Сорокина

В разработку темы неравенства, помимо Н. А. Бердяева, внесли свой вклад и другие мыслители - среди них можно выделить Хосе Ортега-и-Гассета и Питирима Александровича Сорокина. Примечательно, что все трое жили примерно в одно время: Бердяев -в 1874-1948 гг., Ортега-и-Гассет - в 1883-1955 гг., Сорокин -в 1889-1968 гг.; даже продолжительность жизни у них примерно одинакова: 74, 72 и 79 лет соответственно.

Х. Ортега-и-Гассет, испанский философ и социолог, известен прежде всего работами «Бесхребетная Испания», «Дегуманизация искусства», «Восстание масс». В вопросах элитологии13 его идеи созвучны размышлениям Бердяева, и исследователи творчества испанца ставят вопрос о заимствовании (даже называют его «переводчиком» «Философии неравенства»14) - однако однозначного ответа на него нет15. Стоит отметить, что в опубликованных

13 Термин предложен Г. К. Ашиным в 1985 г.
14 См.: Карабущенко 2008.
15 Кроме «Философии неравенства» Х. Ортега-и-Гассет был, вероятно, знаком с «Новым Средневековьем», опубликованным в 1924 г.

текстах Х. Ортега-и-Гассета ссылок на русского мыслителя не обнаружено, в то время как у Бердяева мы находим следующее свидетельство: «Испанский философ Ортега очень остроумно говорит, что идея либерализма как свободы личности от власти государства и общества коренится совсем не во французской революции и не в принципах демократии, а в феодализме, в средневековом замке, который средневековый рыцарь защищал с оружием в руках» [Бердяев 1994: 330]16.

«Восстание масс» ("La rebelión de las masas"), одна из известнейших работ Ортега-и-Гассета, с 1926 г. публиковалась в одной из мадридских газет, а в виде книги была издана в 1930 г. Н. А. Бердяев успел ознакомиться с этим текстом - по крайней мере, точно знал о его существовании: «Ортега употребляет выражение "восстание масс". Нарастание количества и власть большего числа меняет характер культуры, перерождает самую духовную жизнь» [Его же 1995: 62]. Идейно она действительно созвучна некоторым посылам «Философии неравенства» - например, базовому противопоставлению элитарных и эгалитарных тенденций современного им общества, с тревожной констатацией нарастания последних; кроме того, сходно противопоставление массы и аристократии как духовного (или, по Ортеге, психологического) типа, обличение ложной аристократии и насильнических инстинктов «масс», представление об аристократичности общества как неотъемлемой его характеристике в нормальном состоянии (а в ненормальном, соответственно, происходит низвержение аристократии и иерархии), указание на торжество уравнивания: «Мы живем в эпоху уравнивания - уравниваются богатства, уравнивается культура, уравнивается слабый и сильный пол» [Ортега-и-Гассет 2002: 29]. Интересно сравнить характеристику, данную большевизму: «Типично массовые движения, возглавленные, как и следовало ждать, недалекими людьми старого образца, с короткой памятью и нехваткой исторического чутья, они с самого начала выглядят так, словно канули в прошлое, и, едва возникнув, кажутся реликтами» [Там же: 87], - пишет Х. Ортега-и-Гассет о двух «новинках» - большевизме и фашизме; «Старые люди, изолгавшиеся и потерявшие нравственный центр,

16 В поздней работе «Царство Духа и царство Кесаря» Бердяев также упоминает этот пассаж Ортега-и-Гассета.

являются в новых одеяниях и прикрываются новыми словами» [Бердяев 2007: 574], - пишет Н. А. Бердяев о революционерах в 1917 г. (писать в это время о фашизме и национал-социализме он, конечно, не имел исторической возможности). Даже само словосочетание «восстание масс», пусть и несколько модифицированное, мы также находим у Бердяева: «С философской точки зрения, русская революция есть чистый, ничем не ограниченный и ничему не подчиненный психологизм, восстание произвола человеческих масс против всякого онтологизма» [Там же: 612].

Но несмотря на созвучие ряда тезисов и тезаурусное сходство, на наш взгляд, не следует делать вывод о прямом заимствовании-адаптации: во-первых, материал исследования двух мыслителей различен - Н. А. Бердяев пишет прежде всего о судьбе России в связи в революционными событиями 1917 г., Х. Ортега-и-Гассет же рассуждает об общемировом восстании масс, прилагая эту тенденцию к европейской почве, во-вторых - Ортега-и-Гассет описывает «массового» («рядового», «среднего», «заурядного») человека преимущественно как «избалованного ребенка» [Ортега-и-Гассет 2002: 57] и «недоросля» (название главы), Бердяев же более категоричен: «Массы, вернувшиеся в естественное состояние, превращаются в беспорядочные толпы и в конце концов в звериные орды. Безобразная ложь называть социализмом корыстные и захватные интересы стихийных масс, не подчиняющихся никакой общей и высшей правде» [Бердяев 1998: 136]. Саму категорию «массового человека» он воспринимает как временную, нежелательную стадию и по-прежнему чает воспитания и оформления личности из «темной народной массы», одержимой революционно-нигилистической враждой ко всякому иерархизму. Кроме того, Ортега, несмотря на эссеистический жанр «Восстания масс», пишет об этой проблематике в гораздо более объективно-социологической манере, отличной от надрывного и трагического текста Бердяева.

Значительно более очевидным является влияние творчества Н. А. Бердяева на другого русского ученого и мыслителя, также оказавшегося за рубежом в 1922 г.17, - Питирима Александровича Сорокина. Историософским и культурологическим воззрениям

17 П. А. Сорокин был выслан из Петрограда в 1922 г. - но не на пароходе, а на поезде.

Бердяева Сорокин посвятил главу в своем позднем труде «Современная историософия и социальная философия»18, изначально называвшемся «Социальная философия в эпоху кризиса».

В работе «Социология революции» П. А. Сорокин определяет мировоззрение Бердяева как «гипертрофированный мистицизм» [Сорокин 2008: 283] и выносит его за скобки, обращая внимание только на рационально-дискурсивную часть его рассуждений. Сознательное игнорирование метафизического аспекта историософии Бердяева не могло не обеднить исследование Сорокина; несомненно, впрочем, то, что социолог был знаком с текстами своего старшего современника по социальной философии: «Смысл истории» (1923), «Философия неравенства» (192319), «Христианство и классовая борьба» (1931). Также П. А. Сорокин указывает работу Solitude and Society (1930) - по всей видимости, он имеет в виду главу работы «Я и мир объектов» - «Я, одиночество и общество», опубликованную в 1934 г. Кроме того, отметим статью Сорокина «Начало великой ревизии», опубликованную в 1922 г., в которой он реагирует на сборник «Освальд Шпенглер и закат Европы», называя авторов (и в том числе Бердяева) «большевиками наизнанку» [Сорокин 1922].

П. А. Сорокин вошел в историю социологической мысли, развив теорию социальной стратификации и социальной мобильности, преемственные бердяевской идее необходимого неравенства: «Социальная стратификация означает дифференциацию некой данной совокупности людей на иерархически соподчиненные классы. Она проявляется в наличии высших и низших слоев» [Его же 2005: 9]. «Стратификация» выступает более нейтральным термином по сравнению с «неравенством» - как и многие термины, заимствованные у естественных наук, - однако означает, в сущности, то же самое; возникновение как геологических, так и социальных страт - неизбежное, почти стихийно-природное явление. Отметим, что Сорокин пишет о профилях экономической, политической и профессиональной стратификации, обозначая закономерности их оформления

18 Перевод основной статьи, посвященной историософии Н. А. Бердяева, вышел в 1992 г. [Сорокин 1992], а позже был включен в сборник «Н. А. Бердяев: pro et contra» [Его же 1994]. Перевод содержит некоторые неточности.
19 Сорокин неверно указывает 1922 год издания.

и границы (амплитуду), не рассматривая вопросы космоса и хаоса, иерархии и анархии как борющихся принципов общественной жизни, оставаясь на позиции ученого-социолога.

Десятью годами ранее, в Петрограде в 1917 г. вышла брошюра Питирима Сорокина «Проблема социального равенства», в которой он высказывает идею, на первый взгляд, противоположную бердя-евской - социализм должен требовать не только экономического равенства, но и интеллектуального, и морально-правового, при этом интеллектуальное равенство он мыслит как «обладание более или менее одинаково развитым логико-мыслительным аппаратом, а не обладание одинаковыми познаниями» [Сорокин 1917: 43]. По его словам, борьба и за интеллектуальное, и за морально-правовое равенство не тождественна борьбе за «абсолютное равенство», которое неосуществимо; предлагаемая борьба не низведет «Христа на уровень разбойника», а будет способствовать восхождению разбойника до уровня Христа, Ньютон не падет до дикаря, напротив - дикарь получит возможность стать Ньютоном [Там же 1917: 44]. С учетом того, что брошюра писалась П. А. Сорокиным всего на год раньше, чем «Философия неравенства», - очевидна разница восприятия проблемы неравенства мыслителями, и дальнейший дрейф Сорокина в сторону научных методов социологии предсказуем: ведь даже в революционной России он смог столь отрешенно-спокойно рассуждать на острые социально-философские темы.

Проблемы неравенства и иерархии стоят в первом ряду социально-философских интересов Н. А. Бердяева; «Философия неравенства» стала кульминационной точкой его пореволюционного творчества, вобрав основные выводы уготовлявших ее газетных публикаций; анализ, представленный в данной статье, неполон -так, например, не рассмотрены некоторые аспекты, касающиеся принципов формирования элит, культуры, техники, духовно-религиозные вопросы. Девиз Французской республики (если трактовать каждый элемент не в духе гражданского общества, а предельном и высшем смысле) философ мог бы переформулировать в русле своих предпочтений как «Свобода, неравенство и братство». Свобода человека - залог его целостности, братство людей возможность осуществить благое общественное устройство, осознавая рождение от единого Отца, естественное неравенство людей и иерархия ступеней бытия сохранят цветение жизни - таково было религиозно-философское упование Николая Александровича Бердяева даже в катастрофические послереволюционные годы.

Литература

Бердяев Н. А. Философия неравенства. Берлин : Обелиск, 1923.

Бердяев Н. А. Судьба России: Опыты по психологии войны и национальности. М. : Философское общество СССР, 1990.

Бердяев H. A. Самопознание. М. : Книга, 1991.

Бердяев Н. А. Философия свободного духа. М. : Республика, 1994.

Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. М. : Республика, 1995.

Бердяев Н. А. Правда и ложь в общественной жизни / Н. А. Бердяев // Духовные основы русской революции. СПб. : РХГИ, 1998.

Бердяев Н. А. Новое религиозное сознание и общественность. М. : Канон+, 1999.

Бердяев Н. А. Падение священного русского царства. Публицистика 1914-1922. М. : Астрель, 2007.

Карабущенко П. Л. Элитология Н. А. Бердяева в свете элитологиче-ских воззрений Х. Ортега-и-Гассета // Вестник Астраханского государственного технического университета. 2008. № 4. С. 163-170.

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 24. М. : Политиздат, 1980.

Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. М. : АСТ, 2002.

Сорокин П. А. Проблема социального равенства. Пг. : Революционная мысль, 1917.

Сорокин П. А. Начало великой ревизии // Вестник литературы. 1922. № 2-3.

Сорокин П. А. Николай Бердяев // Кентавр. 1992. Июль-август. С. 147-152.

Сорокин П. А. Н. А. Бердяев // Н. А. Бердяев: pro et contra / сост. А. А. Ер-мичев. СПб., 1994. Кн. 1. С. 477-482.

Сорокин П. А. Социальная мобильность. М. : Academia, 2005.

Сорокин П. А. Социология революции. М. : Астрель, 2008.

НЕРАВЕНСТВО РАВЕНСТВО ИЕРАРХИЯ АРИСТОКРАТИЯ ДЕМОКРАТИЯ ЭЛИТОЛОГИЯ inequality equality hierarchy aristocracy
Другие работы в данной теме:
Научтруд |